40. Магазинчик странностей

Мы покинули галерею. Напротив ступеньки вели к дверям небольшого здания. Падшая Святая рассказала, что это - магазинчик странностей, хоть сама она никогда не была внутри.

Когда мы поднимались по ступеням, Падшая Святая обратилась к Морти с вопросом. "Морти, должна признаться, мне интересно, как ты стал летающим черепом".

"Это длинная история, часть которой повествует о Голове Векны. Я не хочу говорить об этом".

"Это был ты?"

"Давай-ка сменим тему!"

Войдя, мы заметили лишь одного-единственного человека, которого я принял за покупателя. Олнако затем заметил, что он не разглядывает товары, а счищает с них пыль. Наверняка рабочий, в чем я убедился, когда женский голос позвал его из-за прилавка: "Стандиш! Разобьешь это - и я продам твою выдубленную шкуру!"

Я понаблюдал еще несколько минут, как забитый маленький человек бегает по магазинчику странностей, стирая пыль, составляя каталоги товаров и передвигая их, следуя указаниям владелицы. Я заметил, что от него слегка несет луком. Он бросил на меня нервный взгляд, когда я приблизился.

"Извините, сир... я не могу разговаривать с вами. Мне нужно работать, и моя госпожа просто не позволит..."

Я сказал, что у меня к нему всего лишь несколько вопросов. "Простите, сир, но не могу. Пожалуйста, оставьте меня, пока госпожа не заметила, что я болтаю с вами..."

Я спросил, кто его госпожа. "Госпожа Врищика. Я - Стандиш, ее слуга... ее раб. Я совершил преступление и был приговорен к рабству, а затем куплен в Нижнем Квартале, как многие иные рабы... большинство из которых она держит в своем особняке. А теперь... я молю вас! Оставьте меня, или она разозлится и жестоко меня изобьет!"

К тому времени его госпожа подошла к нам... Женщина с резкими чертами лица была привлекательна, но было что-то тревожащее в ее иссиня-черной коже и ярких желтых глазах. Она оглядела меня; пара крыльев колыхалась у нее за спиной.

"Так, так... летающий, бестелесный, изворотливый череп и Падшая Святая... или как ты там себя называешь сейчас. Воистину рада тебя видеть. Чем обязана такой чести? Я думала, что ты стараешься оградить себя от общения с нашим родом". Она бросила на меня взгляд, сопровождаемый кривой ухмылочкой. "Или цель твоя здесь почти достигнута?"

Падшая Святая отвечала ей: "Уж не знаю, о какой цели ты говоришь, Врищика, хотя одно твое присутствие здесь порождает множество вопросов. В последний раз я слышала о тебе, когда ты была знаменосцем Отряда Стервятника. И как тебя занесло в Сигил?"

Врищика выпалила ответ резко, будто выпустила стрелу. "Я так захотела. А ты? Куда приказы заведут тебя в дальнейшем?" Неожиданно она обратилась ко мне: "Видишь ли, человечишка..." Врищика улыбнулась, наслаждаясь своими словами: "...лучшая искусительница - это та, которая уверит тебя в том, что порочна и добродетельна одновременно, эдакая шлюха-жрица. Господа Святая - одна из лучших..." Она вновь обернулась к Падшей Святой. "Так ведь? Ты ведь не думаешь, что десять тысячелетий рабства оставили свои шрамы, нет?"

Падшая Святая ответила ей ледяным тоном, который я и вообразить не мог. Сам воздух стал ледяным, когда она расчленила Врищику своим взглядом. "Достаточно!"

"Ладно. Хотя это вы пришли в мое владение". Врищика взглянула на меня и глаза ее сузились. "Ты... ты тот самый покрытый шрамами субъект, который бродит повсюду и задает вопросы?" Она снова оглядела меня с ног до головы. "Ты и вправду какой-то потерянный. Действительно хочешь войти, или просто шляешься, потому что больше нечем заняться?"

"Ведь Врищика", - она указала на себя, - "может помочь тебе".

Я поинтересовался, каким образом она может помочь мне. Она отвечала: "Я много путешествую и занимаюсь торговлей. Я много слышу, много покупаю и многим владею. Возможно, много чего смогу предложить и тебе. У тебя есть особые пожелания?" Я сказал, что желаю лишь получить ответы на определенные вопросы.

"Я отвечу на любые вопросы касательно моих товаров, но не собираюсь слушать твои двадцать-вопросов-о-том-что-происходит-вокруг-шпиля, понял?"

Я был заинтригован, и не собирался тратить на нее свою вежливость, все равно бесполезно. "Кто ты такая, Врищика?"

Врищика демонстративно вздохнула: "Алю... полу-демон. Моя мать была танар'ри, демоном, отец же - великим королем смертных. Такой грубый вопрос... но, вообще-то, ты и сам выглядишь довольно грубо".

"Почему ты назвала Морти изворотливым?"

"Изворотливый... искажающий, лжесвидетельствующий, скрытный, лживый... о, я так сказала? Я имела в виду - летающий, бестелесный, напыщенный череп. Как следует из догматики, всегда следует делать утверждение в форме, что придает ему больший вес". Врищика невинно улыбнулась.

Я всем сердцем доверял Падшей Святой. Однако разумом понимал, что, сколь бы сомнительны не были сведения Врищики, я был обязан их выслушать. "Ты и Падшая Святая питаете мало симпатии друг к другу..."

"А, эта последовательница баатезу, поселившаяся в Сигиле? Интересно, правда ведь? Но где еще найти столь замечательное место для обучения своих агентов, как в этом маленьком "борделе"..."

"Последовательница баатезу?"

"С тех пор, как мать продала ее в рабство, она долгие века была игрушкой Планов. Она утверждает, что сумела сбросить с себя оковы, но верить ее словам можно так же, как и словам любой иной сучки-танар'ри". Она улыбнулась. "Конечно, исключая меня".

Падшая Святая заговорила: "На самом деле..."

"На самом деле... На самом деле?! Никто не может скрыться от "контрата с баатезу", ты, сука во плоти! Ты источаешь ложь и все орды танар'ри это знают, от низших легионов до иных суккубов, бродящих по Планам. Падшая Святая была рабыней баатезу с момента своего рождения, и останется таковой навсегда! Ты все еще - послушная игрушка баатезу, и они будут мучить тебя и отдавать такие приказы, какие сочтут нужным!" Врищика оскалилась. "И ты следуешь им без возражений!"

Падшая Святая спокойно отвечала: "Можно освободиться от контракта с баатезу если аккуратно составить его текст, и если понимать, что баатезу вынуждены придерживаться собственных слов. Просто следует обратить внимание на смысл, который может быть чуть искажен... а я весьма хорошо подкована в языке и его двусмысленности. Но, честно говоря, это было совсем нелегко..."

"Достаточно!" - рявкнула Врищика. - "Не собираюсь терпеть твою ложь!"

Падшная Святая просто кивнула, напустив на себя безразличие... хотя, когда мы встретились с ней глазами, она казалась слегка рассерженной, но затем улыбнулась.

Я вновь обратился к хозяке магазинчика. "Так что ты говорила о ее обучающихся агентах, Врищика?"

Бросив быстрый взгляд на мою компаньонку, та отвечала: "Да... они - ее глаза и уши в Сигиле и на Планах. То, что они сами не видят и не слышат, они могут узнать от тех, кто видел и слышал. И кто может подумать, что люди способны на такие обманы и коварства? О, Святая действительно умна. Не так умна, возможно, как ее мать, но все равно..."

Падшая Святая сочла необходимым ответить на это: "У моего заведения совершенно иная цель..."

Врищика перебила ее: "Ну конечно! И как я могла предположить подобное? Но, думаю, пусть этот человек все решит для себя сам". С горящими яростью глазами Врищика обратилась ко мне: "Не задумывался, человечишка? Не посещал по этому поводу твой разум мефит здравомыслия и любознательности? Не показалось ли назначение борделя тебе странным?"

Не успел я ответить, а Врищика продолжала гнуть свое: "Бритва Оккама может оставить шрам, но также может удалить опухоль, созданную ядом лжи и иллюзий. И вот она где, странствует вместе с тобой. Очень интересно. Почему же владелица подобного заведения взяла да оставила его? Ради человека, которого едва знает? Вопросы, вопросы... Ответы могут быть весьма болезненны".

"Он хорошо осведомлен, почему я решила отправиться с ним, Врищика", - произнесла Падшая Святая. - "Именно он попросил меня об этом".

"О, конечно же, попросил... какой же мужик сможет удержаться?" - ухмыльнулась Врищика и отвернулась с выражением отвращения на лице. Чтобы сменить тему, я задал вопрос о ее магазинчике.

"То, что ты видишь в момент магазине - результат долгих странствий и торговли на Планах", - Врищика обвела полки с товарами широким жестом. - "Оружие, приворотные зелья... иные особенные вещицы... здесь есть все то, что относится к разряду редких и экзотических вещей. Ваши нужды. Я удовлетворю их".

Осмотрев товары, я задал Врищике вопросы о тех, что заинтересовали меня.

Перво-наперво я обратил внимание на нечто, напоминающее язык в сосуде с жидкостью. Врищика объяснила: "Это язык демона... корнугона, скорее всего, но кто может сказать наверняка? Говорят, что если поместить его в рот, он даст способность речи даже доселе немым. Я продаю эту вещь за 66 медяков, если тебе она нужна".

Может и пригодится... я купил язык. "Да", - промурлыкала Врищика, - "воистину мудрый выбор". Медяки, которые я насыпал ей в ладони, исчезли, лишь коснувшись их. Она передала мне сосуд: "Наслаждайся своим новым приобретением".

Я разглядел бутыль с надписью "Мазь горгона". Врищика протянула мне ее: "Я выменяла ее у какого-то машущего мечом жителя Прайма... Его, вроде бы, звали Перссем. Если нанести мазь на тело обращенного в камень существа, оно вновь вернет тому плоть. Всего лишь 100 монет; замечательная сделка, а ведь как мазь пригодится, ежели кто-нибудь из твоих товарищей обратится в камень!" Я согласился со столь здравым предложением, потому приобрел бутыль.

После чего обратил взор на маленькую металлическую модель кубического существа с огромными глазами на одной из граней. У игрушки было две руки, две ноги , два крыла и как минимум восемнадцать точек сочленений. Врищика улыбнулась, когда я взял модель в руки: "Коллекционная вещица, наверное, или образец искусства. Кто знает? Но мне она нравится. Если купишь ее, поспрашивай в округе... кто-нибудь может знать о ней больше, чем я. Ты можешь получить ее за 1500 медных монет". В игрушке я без труда опознал модрона. Что-то в ней было действительно восхитительное. Несмотря на высокую цену, я купил и ее.

Обычный кувшин... однако я не мог заставить себя до него дотронуться, как будто он мог меня укусить. Врищика наблюдала за мной, посмеиваясь, затем сказала: "Это кувшин. В нем заключен какой-то монстр, потому твои волосы и встают дыбом. Если тебе он нравится, уступлю за 123 монеты". Но я отклонил предложение: зачем мне кувшин с монстром?

Следующими предметами, меня заинтересовавшими, стали маленькие бутылочки, на каждой из которых виднелась надпись: "детский крем". Врищика протянула мне одну из них: "Нравится? Это не подделка, уверяю тебя. Тысячи новорожденных смертных младенцев отдали свои жизни на создание этого крема". Уж не знаю, правда ли это, но наверняка подобный крем изготавливался на Нижних Планах. "Нет... спасибо", - ответил я.

Маленькое демоноподобное создание, сделанное из чистого молочного шоколада. "Выглядит вкусно, не правда ли?" - улыбнулась Врищика. - "Доставлено с Нижних Планов. Подобная редкость весьма в цене у законченных сластен. Это настоящий демон-квазит, обращенный в шоколад могущественным заклинанием. Отдам за 199 медяков". И эта вещь мне без надобности, если, конечно, я не встречу по пути шоколадного маньяка, обладающего нужными мне сведениями.

Обыкновенная книга, закрытая на маленький медный замочек. "Это", - проворковала Врищика, - "Кодекс Непостижимого. Могу лишь сказать, что он... ну... не знаю, как объяснить. Обычные слова не могут описать это! Ты можешь получить его всего за 1000 монет... и поверь мне: он того стоит!" Заинтересовавшись, я отомкнул замок и раскрыл книгу. Проглядев несколько страниц, я был поражен до глубины души. Так и стоял, прикованный к полу, листая страницы.

"Это было... это... Я..." Я тоже не мог подобрать слов, чтобы описать прочитанное - слова бессильны описать чудеса, которые заключал в себе Кодекс. Морти тоже заинтересовался.

"Что? Что? Что там, шеф?"

"Не знаю, как и сказать, Морти..."

"ЧТО? Ты разыгрываешь меня, да? Дай я сам погляжу!" Морти пристроился у меня за плечом, дабы изучить содержимое Кодекса. Глаза его чуть не выскочили из орбит, когда он взглянул на страницы. "Ооо. Оооооо... О, я... но.. Ух ты!"

Я стоял в раздумьях, созерцая Кодекс, затем нехотя закрыл его и поставил обратно на полку.

Маленький стеклянный фиал с надписью "Слезы дивы". "Эти слезы дивы, схваченного во время сражений Войны Крови. Демоны пытали плененного ангела долгие тысячелетий, прежде чем он умудрился бежать - в бутыли было 12 слезинок, что он обронил за все это время. Цена их - 100 монет", - пояснила Врищика. Позже, быть может.

Бутыль с надписью "Эликсир Ужасающего Разделения". Врищика протянула ее мне. "Это снадобье создано мудрой исследовательницей, которой время от времени овладевала ее темная сторона, заставлявшая совершать ужасные поступки. Предназначение этого зелья - отделить темную сторону, создав таким образом два независимых от друга существа. Милостивые Убийцы, однако, нашли и казнили ее за серию жестоких убийц прежде, чем она смогла применить его. Я прошу за этот эликсир 200 медяков". В другой раз, решил я.

Тусклые линзы с мою ладонь размером, удерживаемые в стальном кольце. Маленький механизм, отходящий от кольца, заставлял предположить, что это - часть какого-то механизма, но исходил от него слабый запах ужасных благовоний. Врищика дала мне рассмотреть сей предмет. "Уж не знаю, что это такое, но он излучает весьма сильную магию. Старый солдат по имени Гисис принес это мне с поля сражений на Нижних Планах. Он убил несколько своих же товарищей, чтобы бежать оттуда, и принес мне несколько интересных вещичек, на которые наткнулся в своих странствиях. Этот предмет у меня для красоты, но я продам его тебе за 149 медяков, если хочешь". А зачем мне он, если нет механизма, частью которого он является?

Кольцо в обитой мехом коробочке. Вирщика поднесла его к моим глазам, чтобы я мог внимательнее рассмотреть предмет. "Это - Кольцо Практически Полной Невидимости Йевраха. Оно делает своего владельца невидимым - ну, почти. Я расстанусь с ним за 348 монет". Почти невидимым... Я был уверен, что Анна сможет проделать подобное и безо всякого кольца, причем бесшумно.

На подстаменте покоился странной формы кинжал. Табличка гласила - "Меч В'хинна". Врищика постучала ноготком по рукояти. "Его также называют Клинком Шулера. Просто взяв его в руки, ты одержишь победу в игре. Если уверен, что хочешь купить его, я отдам его тебе за 1500 медных монет".

"Одержишь победу... что это значит?"

Желтые глаза Врищики сузились. "О, да брось. Ты знаешь точно, что это значит. Купи Клинок Шулера и одержи верх в игре. Это так просто... и всего за 1500 монет. Будешь брать или нет?" Я не был уверен, что понял ее логику, потому отказался. В конце концов, какое удовольствие можно получить от игры, если победу можно одержать так легко?

Большая, покрытая рунами кружка для эля. Врищика повертела ее в руках. "Кружка для эля весьма замечательного производства, в которой содержимое - обычно, пиво, конечно же - остается холодным вне зависимости от температуры. 299 медяков - и ты можешь наслаждаться самым ледяным элем, который можно попробовать за пределами Параплана Льда". Гм, я уже встречал одного мага в баре в этом районе, у которого была точна такая кружка.

Кукла. Годы были безжалостны к маленькой тряпичной кукле; швы ее расходились, нити распускались. Это было подобие Леди Боли, но глаза-пуговки не вселяли страх в мое сердце. Врищика протянула ее мне. "Это было найдено в сундуке с ловушкой глубоко под поверхностью Сигила. Кукла была там наряду с сокровищами и запретными магическими письменами, но я не знаю, для чего она предназначена. Если хочешь, отдам за 99 медяков". Если рассказы о Леди Боли истинны, поклонение даже столь безобидной кукле может иметь самые плачевные последствия. Одного заключения в Лабиринте было для меня вполне достаточно, и я не намеревался испытывать судьбу вновь.

Мы покинули магазин, хотя я знал, что наверняка вернусь сюда, дабы продолжиь изучение ассортимента товаров.

41. Эльвин

Уже смеркалось, когда мы покинули магазинчик странностей и направились обратно в Галерею Искусств и Антиквариата. В сей поздний час там не было никого, за исключением Иваны. Я приблизился к статуе Гангройгидона.

Лишь завидев мазь горгона в магазинчике, я горел желанием испробовать ее на статуе, быть может, та окажется просто... статуей. Мне было жутко интересно встретиться с колдуном во плоти, и, к тому же, я стал весьма самоуверен теперь, когда обнаружил в себе способность обманывать смерть. Я нанес тонкий слой дурно пахнущей мази на поверхность статуи. Она воссияла и вздохнула, а глаза Гангройгидона загорелись яростным, мстительным безумием.

Я надеялся, что внезапное изменение окружающего мира остановит те слова, которые он собирался произнести. Как я заблуждался!

Не успел я среагировать, как обжигающие слова полились изо рта волшебника. Я чувствовал себя, как в агонии, будто меня окатила волна жара и впиталась в мою кожу подобно страшной ране. Я ослеп, когда глаза мои лопнули и вытекли из глазниц... Я слышал, как кто-то кричит, и понял, что это я сам...

Последним, что я слышал, был голос Морти: "Новые ругательства, клянусь клинками на титьках Леди, как они..."

Я умер, пав жертвой Страшного Проклятья Гангройгидона.

На следующее утро я очнулся в гостинице, куда товарищи притащили мое тело. К счастью, один лишь я ощутил сполна эффект проклятия.

Покинув гостиницу, мы продолжили исследования Района Клерков, останавливаясь и заговаривая с его обитателями. Проходя мимо бара под открытым воздухом, я заметил женщину, которую узнал с первого взгляда, благо у меня было ее устное описание. Высокая, хрупкая женщина время от времени отрывалась от чаши с вином, дабы внимательно оглядеть посетителей бара и прохожих. Точеные черты ее лица были экзотичны, а глаза ее - ярко-золотые - отражали свет и искрились. Я махнул рукой, привлекая ее внимание. Она несколько мгновений созерцала меня, прежде чем ответить. Говорила она медленно и осторожно, не глядя мне в глаза.

"Я, Эльвин, приветствую тебя тоже".

Да, я определенно знаком с ее подругой. "Эльвин? Твоя подруга, Немелль, ищет тебя".

Она собиралась было улыбнуться, но прикрыла рот ладонью и уставилась в свою чашу. "Я, Эльвин, очень рада слышать о Немелль. Могу ли я, Эльвин, попросить тебя рассказать ей об этом месте?"

Я с готовностью согласился. Она бросила на меня быстрый взгляд, и на кратчайшую секунду перед тем, как она вновь опустила глаза на свою выпивку, я испытал теплое, приятнок ощущение: счастье. "Я, Эльвин, благодарю тебя".

"Всегда пожалуйста. А могу я спросить тебя о ней?" Дождавшись кивка женщины, я произнес: "То, как она говорит, и то, что делают ее слова... как такое возможно?"

"Я, Эльвин, могу лишь сказать, что исходим мы из иных земель, из иного мира. Мы не похожи на здешних обитателей, чьи слова, мысли - и чувства тоже - ни на что не воздействуют прямо. Я, Эльвин, с превеликой осторожностью стараюсь не оказывать большого воздействия на окружающих меня. Немелль же недавно здесь и не может сдерживать себя. Этому она должна научиться, если хочет остаться здесь дольше".

"Но почему?"

"Тому много причин. Я, Эльвин, считаю, что неправильно насаждать бытие тем, кто не обладает способностью насаждать бытие самой мне, Эльвин".

"Существует ли что-то, что ты не можешь содеять, лишь заговорив об этом?"

Она нахмурилась, и меня окатило неприятное чувство. "Пожалуйста... Я, Эльвин, не хочу об этом говорить".

"Еще один вопросик..." - начал я. Она снова пристально на меня посмотрела, мое лицо отразилось в горящих золотых дисках ее глаз.

"Он больше не будет говорить об этом с Эльвин и больше не сможет заставить ее говорить таким образом с ним". Я обнаружил, что не могу задать вопрос... слова мои застревали в горле, когда я пытался сделать это.

Ее способности управлять реальностью, прочувствоваванные мною спола, были впечатляющи. Я чутоку искажал реальность, что была Сигилом, сам, но никогда не делал этого так напрямую, как умела Эльвин. Интересно, сумею ли я когда-либо освоить эту способность, ведь вспомнил же я немало их с тех пор, как покинул Мавзолей.

Я двинулся дальше, и вскоре столкнулся со старухой, которая внимательно меня оглядела своими острыми серыми глазами... сначала лицо, затем руки и татуировки.

"Привет, покрытый шрамами. Пришел поболтать с Элобранд, а? Хочешь, чтобы я предсказала твою судьбу за пять медяков?" Улыбнувшись, я передал ей деньги и попросил предсказать судьбу. Элобранд немедленно спрятала монетки в мешочек на поясе и коснулась моих рук. Она изучила узоры на ладонях и глубокие морщины прорезали ее чело. После долгой паузы она заговорила.

"Есть такие люди, над которыми не властна судьба. Они идут по жизни так, как считают нужным, творя собственные судьбы. У тебя нет судьбы, которую можно было бы предсказать, покрытый шрамами... совсем нет. Мне нечего сказать тебе... забирай свои деньги". Она вернула мне пять медяков.

Я хотел было отправиться дальше, но она остановила меня. "Погоди-ка, покрытый шрамами..." Элобранд дотронулась до моей руки. "Моя матушка давным-давно отдала мне кое-что... свиток с восковой печатью. Человек, чей лик был сокрыт капюшоном, передал ей его на хранение и сказал, что человек, подобный тебе однажды придет и заберет его. Держи... забери его прямо сейчас!"

"Но что это?"

Нахмурившись, Элобранд покачала головой. "Я не знаю. Она поклялась никогда не заглядывать в него и я обещала ей не взламывать печать. Тот человек хорошо заплатил ей за сохранение свитка, но предупредил о страшных последствиях, коль ей вздумается заглянуть в него".

Отойдя на почтительное расстояние, я осмотрел свиток. Чувствовал я себя при этом не очень хорошо, будто чтение свитка свершит нечто плохое. Однако любопытство победило и, сломав печать, я развернул пергамент.

На свитке было лишь несколько строк, написанных дрожащей рукою, и странная руна. Итак, на нем значилось следующее:

"Может, это не убьет тебя, но точно замедлит... Прекратите преследовать меня, вы, вороватые ублюдки, это мое тело. Мое! Мое!.. А теперь... умри!"

Руна внезапно запульсировала и весь свиток принялся обращаться в зловонную черную жижу. Она впиталась в кожу моих рук в считанные секунды, и магическая субстанция принялась обращать мою кровь в черную жидкость. Я взвыл в агонии... и боль тут же отступила. Я вернулся к Элобранд, спросив, каким образом она стала хранительницей свитка.

"Я уже говорила тебе, покрытый шрамами... он достался мне в наследство от матери. Человек, чье лицо было сокрыто капюшоном, передал его ей около 50 лет назад, хорошо заплатив, но повелев никогда в него не заглядывать, что бы ни случилось". Элобранд вздохнула, взгляд ее затуманился. "Волшебницей была она, и весьма сведущей в Искусстве, но человек сий пугал ее. Она говорила, что его глаза - единственное, что она заметила - были безумны, а кожа вокруг них - сухой и серой... как твоя. Больше я ничего о нем не знаю".

Я решил исполнить данное обещание, вернулся к Немелль и рассказал ей, где находится ее подруга Эльвин. Кроме того, я вернулся в Нижний Район к Пенну Беззаконнику и попросил его напечатать мне письмо.

Вновь придя в Район Клерков, я решил навестить Зал Народных Гуляний, обитель Чувствующих. Направляясь туда, я миновал бар, где повстречал Эльвин и остановился поглядеть, там ли она. Да, Эльвин все еще пребывала в баре, но теперь к ней присоединилась и Немелль.

Эльвин меня заметила. Она сцепила руки и наклонила голову в знак благодарности, слезы радости лились из его золотых глаз. Мои собственные глаза увлажнились, а она вытерла слезы и улыбнулась; волна радости прокатилась по моему телу.

"Эльвин благодарит незнакомца! Она воссоединилась со своей дражайшей подругой, Эльвин!"

"Рад был помочь". Она кивнула и снова поглядела под ноги; чувства, пробужденные ее улыбкой, остались лишь приятными воспоминаниями.

"Я, Эльвин, скажу тебе кое-что, незнакомец. То, как я, Эльвин, тебя называю - "незнакомцем", неверно. Ты и я, Эльвин, уже встречались раньше... в Зале Народных Гуляний. Ты бы не оказался там, если бы сам не был Чувствующим. Помнишь ты или нет, если ты не предал в какой-то момент Общество Ощущений, ты - Чувствующий".

"Понятно... расскажи мне еще об этом".

Она кивнула. "Ты и я, Эльвин, встречались два раза. В первый раз - два столетия назад, второй - сравнительно недавно. Не более 50 лет назад".

Да, я получал сведения о своем прошлом из самых неожиданных источников. "Довольно давненько..."

Она снова кивнула. "Мой, Эльвин, народ весьма долгоживущий, о Забывчивый". Она тяжко вздохнуло, и сие заставило меня содрогнуться, как от холода. "Тогда ты был другим... менее хмурым, менее покрытым шрамами. Так хотел увидеть все, что может предложить Вселенная. Ты заигрывал со мной, Эльвин, и чуть было не стал моим любовником... но неожиданно исчез".

"Куда же я подевался?"

"Мне, Эльвин, сказали, что ты погиб... был убит". Она внимательно заглянула мне прямо в глаза. "После этого мы виделись один лишь раз".

"Я вспомнил тебя тогда?"

"Нет". Она грустно покачала головой, затем коснулась шеи. "Нет, не вспомнил. Ты набросился на меня, Эльвин, хотел убить. Кричал, что я, Эльвин, не смогу провести тебя, не смогу завлечь в свои сети и прикончить... Мы встретились в одной из северных башен Зала Народных Гуляний, на седьмом этаже. Ты не успел лишить меня жизни, ибо я, Эльвин, силами своими выбросила тебя из окна навстречу неминуемой смерти. Но когда я, Эльвин, отправилась на поиски твоего мертвого тела, его уже не было..."

"Понятно..." Я знал, что следовал множеством путей в своих предыдущих воплощениях... Оказывается, среди оных попадались воистину безумные.

"Такова история, рассказанная тебя мной, Эльвин. Когда-то мы не были незнакомцами, но теперь стали таковыми. Прощай, незнакомец, и да пребудет с тобою удача в пути".

"Спасибо, Эльвин. Прощай".

42. Зал Народных Гуляний

Падшая Святая указала нам на замаячившее в конце улицы здание Зала Народных Гуляний. Я заспешил в том направлении и чуть было не столкнулся с женщиной и двумя ее спутниками.

Сильный запах алкоголя окружал молодую женщину и, несмотря на ее темную кожу, я заметил, что лицо ее - красивое, но жестокое - пылало. Она была стройна, но мускулиста, облачена в шелковые одеяния, украшенные экзотическими драгоценностями. На бедрах и руках женщины виднелись многочисленные шрамы, быть может, заработанные в боях. Недобрая улыбка появилась у нее на лице.

"Так, так... и кто у нас здесь? Маленькая тифлинг, королева помоев, выползла из своего Улья?" - съехидничала женщина, говоря так, будто обращалась к маленькому ребенку. - "Заблудилась, маленькая тифлинг? О, глядите! У него хвостик! Какой... милый!"

Анна покраснела и клинки мигом оказались у нее в руках.

"О, демонический ребенок, не стоит этого делать". Женщину, казалось, совсем не заботили кинжалы Анны, она лишь осуждающе поцокала языком. - "Осторожней, или я могу отрезать твой хвостик и скормить его своим псам".

"Юная Сархава?" - заговорила Падшая Святая. - "Ты ведь - Сархава Вьюль?" Женщина было смутилась, но Падшую Святую узнала. Теперь она казалась пораженной и испуганной одновременно.

"Госпожа Святая! Я вас не заметила... Со стыдом признаю это, ведь ваш благородный облик столь ярок даже для такой ничтожной, как я".

Падшая Святая коротко кивнула. "Твоя слова весьма умело выбраны, в отличие от тех, что я слышала чуть раньше".

Сархава устыдилась. "Да, госпожа... Я сожалею, что слова эти были произнесены в твоем присутствии".

"Я сожалею, что они вообще были произнесены!" - Тон Падшей Святой лишь слегка изменился, но слова хлестали молодую женщину, как плеть. - "Больно видеть, что моя бывшая ученица ведет себя столь..."

Она вздохнула, затем продолжила: "Это - мои товарищи, с которыми я путешествую. Я надеюсь, что им будет высказано такое же уважение, как ты высказываешь мне. Так должны вести себя лица... благородного происхождения".

Анна бросала на Падшую Святую и Сархаву гневные взгляды.

Сархава низко поклонилась. "Позвольте мне принести извинения, госпожа Святая, вам и вашим товарищам. Слова мои были поспешны и необдуманны. Выпивка сподвигла меня высказать эту еруду, и стыд переполняет меня за столь неподобающее поведение перед лицом моей бывшей наставницы". Она обернулась и отправилась восвояси.

Больше никто из тех, кто находился у входа в Зал Народных Гуляний, не осмелился препятствовать нам пройти внутрь. Мы оказались в просторном помещении, справа виднелись двери. Высокий мужчина сказу привлек наше внимание, и мы подошли к нему.

Его золотистая кожа слегка поблескивала и казалась металлической - уж не знаю, была ли она настоящей, или же покрытой краской. Он прохладно взирал на нас и поклонился, когда мы подошли поближе.

"Добро пожаловать в Зал Народных Гуляний, путники. Мы - Осколок, привратник Зала Народных Гуляний и Жрец-Король Ура. Как Мы можем помочь вам?" Несмотря на смиренное предложение о помощи, тон его был властным и приказным, глубокий рокот, эхом отдавшейся в чертоге. Я поинтересовался, как же он может помочь мне.

"Мы много чем занимаемся в этом славном Зале, путник. Мы отвечаем на вопросы о нем и о его обитателях. Мы направляем приходящих и членов Общества Ощущений в сенсориумы или лекционные залы. Кроме того, мы принимаем в Общество новых членов. И, наконец, через Нас можно купить то, что хранится в сокровищницах Общества... заклинания, вещички, все такое".

Заинтересовавшись, я задал вопрос о нем самом. Он ответил: "К тому, что Мы уже сказали тебе, добавить практически нечего. Мы - Осколок, привратник Зала Народных Гуляний, полубог, сын Исахара, Жрец-Король Ура. Планарные путешественники пришли в наш мир и поведали Нам об Обществе Ощущений; Мы восхитились и отправились вместе с ними. Мы оставили Ур в надежных руках нашей королевы для того, чтобы Мы смогли придти сюда и познать "служение" и "смирение" на какое-то время. Так как время здесь идет совершенно иначе в сравнении с Уром, за то столетие, что Мы провели здесь, в Нашем родном мире прошло лишь несколько месяцев. Еще лет десять или около того, и Мы будет готовы вернуться в Ур и вновь принять бразды правления".

Я спросил о здании Зала Народных Гуляний. Он рассказал о размещении комнат и тренировочных залов, а также заметил, что ему нужно испросить дозволения, прежде чем допускать нас в сенсориумы, где мы сможем разделить хранимые там ощущения. Я припомнил, что Дикий Рычун поминал о моей комнате в Зале Народных Гуляний, и спросил у Осколка, как я могу пройти туда. Тот ответил, что я должен состоять в Обществе Ощущений. Но я уже понял, что членом оного когда-то был.

"Что, если я уже был Чувствующим? Я долго сюда не приходил, но уверяю тебя... Я был Чувствующим".

Осколок согнулся, чтобы рассмотреть меня повнимательнее. "Мы не узнаем тебя... Но Мы не чувствуем, что язык твой лжив. Хорошо. Мы допустим тебя туда, куда смеют входить лишь члены Общества Ощущений... если ты сможет показать Нам, какие ощущения собрал за последнее время. Мы просим пять ощущений, каждое из которых соотносится с органами чувств тела... или одно ощущение, включающее в себя элементы всех пятерых чувств".

В яблочко. "Что ж, именно такое ощущение я и испытал. Я очнулся, не зная, где нахожусь, на холодной, окровавленной плите в недрах Мавзолея, в месте, видят которое лишь Служители Праха да их трупы... Все мое тело пропахло бальзамирующей жидкостью, но даже этот запах не мог заглушить аромат смерти, окружающий меня. Дюжины тел лежали на бесконечных окровавленных плитах, подобных той, на которой лежал я, некоторые были вскрыты, расчленены ужасными устройствами непонятного назначения. Единственными звуками был лязг металла и нестройный вой рабочих-нежити, когда те передвигали плиты по Мавзолею по заржавевшим железным рельсам".

Привратник кивнул: "Пугающие ощущения".

Я ответил: "И я опустил часть рассказа о летающем черепе, который подлетел ко мне сразу же, как только я встал на ноги. Достаточно, Осколок?"

После того, как я поведал о своем пробуждении, Осколок дал мне безоговорочный допуск во внутренние покои Зала.

Я осмотрел комнаты, отходящие от главного зала. В одной из них отыскался возлюбленный Джульет из борделя, которому я вручил ложное любовное письмо. По крайней мере, я пытался вызвать в нем ревность; парень, похоже, намочил штаны при первом же намеке на возможные проблемы. Возможно, они куда больше подходят друг другу, чем я предполагал.

Также я исполнил просьбу Долоры, получив ключи к ее сердцу от Весельчака - старого, надутого и ехидного хрыча. Конечно, сперва мне пришлось оказать услугу самому Весельчаку и после этого тот действительно подобрел, хоть и озадачился.

Кроме того, повстречал я Джамбла Смертоносного и сумел убедить его снять проклятье, наложенное на Вонючку - сказителя, встреченного мной в Улье.

Продолжив исследовать Зал, я достиг гостевых комнат с противоположной стороны от входа в здание. Я пообщался со здешней привратницей, которая поразила меня, протянув ключ от моей комнаты. Она объяснила лишь, что в ее учетной книге значится принадлежность ключа к комнате, что ждала меня долгое-долгое время.

Я вошел в комнату, которая выглядела весьма уютно, несмотря на то, что никто не посещал ее долгие десятилетия. Одна вещица на полке сразу приковала к себе мой взгляд. То был тяжелый додекаэдр, размером с два моих кулака. Мне он казался весьма знакомым. Поверхность его была холодной и гладкой, но я не мог сказать, был то металл или камень. Некое "напряжение" владело предметом, как будто он мог в любой момент взять за взвиться в воздух.

Рассмотрев его повнимательнее, я заметил, что каждую из граней додекаэдра можно повернуть как по часовой стрелке, так и против часовой... что-то вроде головоломки и замка с определенной комбинацией. Так как каждую из пятиугольных пластин можно установить в пять различных положений, вариантов "правильной" комбинаций ровно 244140625. Если я буду успевать выставлять по одной комбинации в секунду, следующие 77 лет я потрачу именно на это.. Но, возможно, мне повезет и я найду правильное решение за несколько минут...

Я методично принялся вращать холодные, серые грани додекаэдра, когда странное ощущение овладело мной. Казалось, руки мои движутся сами по себе, с точностью зная, как установить панели предмета. Я делал этот раньше... Когда-то я знал комбинацию... и знал, что в самом предмете заключается опасность. Однако я не мог вспомнить, простая ли это ловушка или же нечто более изощренное.

В считанные секунды я установил четыре грани в нужные положения. Начав вращать пятую, я вспомнил о ловушке с лезвиями, что резанут по рукам, пальцам и венам. Совершив необходимое число оборотов, я избежал действия ловушки, уверенный в том, что вскоре открою тайну предмета.

После этого я взялся за следующие грани додекаэдра. Начав вращать девятую панель, я неожиданно вспомнил о второй ловушке - токсичном гибельном газе. И эту ловушку я обошел правильным количеством поворотов грани, уверенный в том, что я практически раскрыл додекаэдр.

Я принялся за работу над финальными его гранями. Вращая двенадцатую, я вспомнил о колдовских рунах, которые испепелят меня молниями. Эту ловушку я также обезвредил необходимым количеством поворотов граней; додекаэдр шелкнул и начал раскрываться у меня в руках...

Он обратился в плоскую табличку размером с большую книгу, на поверхности которой проступали странные символы. То ли код, то ли какой-то язык, который должен быть мне знаком... вот только знаком он не был. Дальнейшее исследование предмета показало, что повороты пятиугольных граней, ныне пребывавших на обратной стороне таблички, заставляют проявляться на ее поверхности различные "страницы". Похоже, додекаэдр - это и есть мой искомый дневник.

Крайне огорчал тот факт, что я не мог прочесть ни одной из записей. Вновь и вновь тщетно пытался я извлечь тайну их из глубин своего разума. Наконец, я просто отложил дневник в сторону и вышел из комнаты, вернувшись в главный зал.

В сей час как раз начинались лекции в специально отведенных под них помещениях.

43. Лекции в Зале Народных Гуляний

Мы вошли в чертог как раз тогда, когда лектор начал свое выступление. "Добро пожаловать, сигильцы! Пожалуйста, рассаживайтесь и послушайте о "неведомом", о котором я поведаю вам!"

"О неведомом?" - фыркнул Морти. - "Уж увольте! Мы же не собираемся слушать всю эту ерунду, так? Ну же... давай лучше поищем чыпочек-Чувствующих, которые никогда раньше не испытывали сжигающей страсти губ черепа!" Он закатил глаза в предвкушении. Я не обратил внимания на его болтовню и продолжать слушать говорящего.

Тот выдвигал свои теории о том, что ожидает нас после смерти, перечисляя Планы бытия, на которых мы оказываемся. Он казался уверенным в том, что если ты прожил добрую праведную жизнь, то после смерти окажешься на весьма привлекательном Плане.

Завершая речь, он изрек: "Не важно, куда вы направитесь, знайте: вы вступаете в новую жизнь! Новую жизнь, мои сигильцы!"

Морти прошептал: "И это должно быть возрождение? Нам снова придется пройти через все это? Хе, жду не дождусь, когда стану летающим черепом после очередного "возрождения". Какой идиот! Чувствуется, что сам он ни разу еще не умирал, а?"

Лектор продолжал: "Вы будете одним из жителей, просителей, того Плана, или, в идеале, одним из кусочком, составляющих его целостность! Такова цель всех просителей! Достигнуть этой цели, и..." Он хлопнул в ладоши для пущего эффекта: "ДОЛЖНЫ... (хлоп) ПРИДЕРЖИВАТЬСЯ... (хлоп) СВОИХ... (хлоп) ИДЕАЛОВ!"

Морти снова зашептал: "Надо же, какие мы шумные".

Лектор закончил свое выступление: "И именно это ожидает вас после "смерти", дорогие слушатели! Смотрите за тех, как ведете себя в этой жизни, но знайте, что в посмертии вас ожидает совсем не забвение!"

На этот раз Морти сказал очень громко: "Какая чушь!"

Лектор немедленно обернулся к нам, нахмурился, пытаясь понять, кто именно подал голос. "Вопросы? Вопросы от одного из живых, быть может?"

Морти немедленно спрятался за меня и тихо проговорил: "Давай, шеф. Расскажи ему о неведомом".

Не один Морти был недоволен столь пресной лекцией. Я решил проверить позицию лектора. "Может доказать, что то, о чем ты говоришь, истинно?"

"Э?" - озадачился тот. - "И как же мне это сделать?"

"Умри. Здесь. Сейчас".

В зале наступила полная тишина. Почувствовав нарастающее давление, лектор нервно сглотнул. "Ну..." На лице его появилась хитрая улыбочка. "Если ты покажешь пример, я с радостью последую за тобой". По залу пробежал хохоток.

Я улыбнулся и ответил: "Согласен".

Лектор на мгновение окаменел, затем лицо его просветлело. "Поднимайся ко мне на сцену, мой друг!" Он обернулся к зрителям, не переставая улыбаться. "Редкое зрелище, сигильцы! Сегодня и только сегодня мы наглядно продемонстрируем вам, как стать просителями!"

Я подошел к нему, наложил на себя руки и тут же воскрес.

Лектор побледнел, отступил на шаг. "Клянусь Силами!.."

Я просто улыбнулся, повернулся к нему спиной и пошел прочь.

Я слышал, как он пытается сохранить остатки уважения у аудитории. "...и я закончу эту лекцию... уммм, я продолжу читать лекции в Зале, потому... эээ... приводите с собой друзей". Я был уверен в том, что эту-то лекцию зрители обязательно обсудят с друзьями.

Я получил лишь минувшее удовлетворение, посрамив лектора, ибо пребывал в прескверном расположении духа из-за невозможности прочесть дневник, и решил поискать иной выход для своих эмоций.

В соседнем покое начиналась иная лекция. Лектор был худощав и обладал острыми чертами, желтую кожу его покрывали татуировки, а черные глаза холодно взирали на собравшихся.

"Я известен как Объявший-Три-Плана, школяр-гитзераи. Если вы пришли послушать мою лекцию, она начнется через несколько секунд". Он говорил низким, исполненным важности голосом. "Сегодня я обращусь к теме могущества мировосприятия и веры, и как они влияют на Планы. Для начала я объясню суть мировосприятия. Мировосприятие - выражение веры индивида и его действий, свершенных в соответствии в сей верой. В сущности своей существа могут вести себя тремя различными способами: следовать порядку, хаосу или нейтралитету. Таким образом, мы получаем девять возможных мировосприятий, присущих индивиду, а именно: законопослушный добрый; добрый, но следующий нейтралитету; хаотически добрый... законопослушный нейтральный; истинно нейтральный и хаотически нейтральный... а также законопослушный злой, нейтральный злой и хаотически злой".

Он продолжал объяснять как мировоззрение, и вера, являющаяся тому источником, влияют на окружение индивида, и как божество обретает могущество из веры в него почитателей. Божество без почитателей может умереть, а труп его окажется в Астрале.

Затем он привел примеры городов-врат, расположенных на нейтральных Внешних Землях, которые разделяют веру соответствующего Плана, в который ведет портал из города. Затем он перешел к вопросу поглощения городов-врат.

"Поглощение" происходит при высокой концентрации веры в области иной веры. Когда это случается, сама область начинает двигаться - или поглощаться - Планом, отвечающим новой вере. Обычно города-врата соответствуют сильной вере Внешнего Плана, лежащего за порталом, но не настолько сильной, чтобы город двинулся с Внешних Земель на Внешние Планы.

Например, город Грудная Клеть граничит с порталом в План законопослушного зла Баатор. Естественно, жители Грудной Клети придерживаются в основном именно этого мировоззрения, но общие вера и мировосприятие города не столь сильны, чтобы Грудная Клеть был поглощен Баатором.

К примеру, однажды в Грудной Клети может возникнуть могущественный орден законопослушных злых жрецов, насаждающих свою темную веру и обращающих население к служению их законопослушному злову божеству. Коль подобное произойдет, весьма велика вероятность того, что город покинет нейтральные Внешние Земли и станет частью Плана законопослушного зла Баатора.

Целые слои Планов могут двигаться подобным образом. Потому и ведутся войны за веру. С их помощью захватывается и удерживается территория.

Такова сила мировосприятия и веры, создающая Планы. Лекция закончена. Да направит вера деяния ваши и придаст Планам форму по воле вашей. Прощайте".

Лектор отказался ответить на мои вопросы и вышел из комнаты.

В коридоре за дверью посетители говорили о том, что вот-вот начнется иная лекция по Войне Крови, и читать ее будет Гисис Согбенный. Мой интерес к этому конфликту скорее всего вызван тем фактом, что я сам имею к нему какое-то отношение, потому я и поспешил в лекционный зал.

Коренастый, согбенный старик, собиравшийся читать лекцию, все еще был широкоплеч и покрыт шрамами, обладал загрубевшими руками рабочего или воина. Казалось, окружает его аура усталого отчаяния. Человек начал лекцию.

"Так! Теперь слушайте... это - семинар по Войне. Если хотите послушать о Войне Крови, садитесь. Если нет, то вы зашли не по адресу и тогда лучше тащите свои круглые мягкие сигильские булки прочь отсюда".

Морти проговорил: "Война Крови? Еще более скучно, чем слушать, как Гавнер цитирует законы. Давай все-таки поищем юных Чувствующих, которым прочитаем лекцию о законах страсти!" И он снова закатил глаза в предвкушении.

Слушая Морти, я пропустил несколько фраз лектора, а он продолжал: "...о Войне Крови с точки зрения человека. Совершенно не поддерживая ни одну из сторон, ведь обе они воняют, только по-разному.

Так... Значит, те, кто остались, хотят послушать историю о Войне Крови. О ее ужасах, без сомнения. О летающей крепости из человеческой кожи! О полях сражений размером с План, на которых и разворачивается Война Крови!" Он оскалил свои желтоватые зубы. "Сказания о демонах, схватившихся с иными демонами! Грар! Снраррр!"

Прекратив рычать, он показался очень уставшим. "Что ж, позвольте мне открыть вам глаза и вбить кое-что в голову, ведь там сейчас - совершенная чушь, которые вы слышали об этом предмете". Он сплюнул в отвращении, бешено вращая глазами.

"Вот что я скажу вам: вы и представить себе не можете масштаба Войны Крови, в которой мы сражались. Ничего подобного вы не слышали и не видели, и ничто с этим не сравнится: время, число легионов, льющаяся кровь... ничто не сравнится, парни. И не пробуйте представить, все равно не получится. Мой совет? Он прост: держитесь подальше от этой большой кровавой бани.

Единственное, что вам следует знать: демоны убивают демонов. Баатезу режут танар'ри, танар'ри режут баатезу. Прямо сейчас". Он снова сплюнул. "Никто не побеждает. И не думайте, что сможет победить. Величайший конфикт без возможности победы на этой стороне вечности... благодарение Силам. Вот и все". Он передернул плечами. "Вот и все. Теперь я отвечу на вопросы, ежели кто хочет их задать..."

Похоже, он решил поскорее закончить лекцию, несмотря на то, что лишь недавно ее начал. Никто из собравшихся не был заинтересован в теме достаточно, чтобы задавать вопросы; у меня же их было предостаточно, как и всегда.

"Стало быть, ты не поведаешь нам историй о Войне Крови?" - поинтересовался я.

"Ладно, я приведу вам пример, что для них означает "мясо". Они соберут воедино смертных наемников, порядка нескольких миллионов, и натравят их друг на друга безо всякой на то причины - бессмысленная битва за какой-нибудь забытый Силами клочок земли. Догадываетесь, куда отправляются все эти души?" Я изрек реторическое "И куда же?", чтобы он продолжил.

"Эти души погружаются в План зла, на котором разворачивается сражение, и оттуда же они могут быть вырваны, дабы вновь сражаться в обличье лемуров или мэйнов, или кем еще там станут эти несчастные кучи дерьма. Чем больше у них этих жалких просителей, тем больше число их армий".

Я испросил больше сведений о самой Войне Крови, на что он ответил: "Если обобщить все одной фразой, скажу так: Война Крови идет с незапамятных времен и продолжится до бесконечности, пока сама она не будет вписана в книгу мертвых. Танар'ри, чемпионы хаоса и зла, пытаются выбить зеленое дерьмо из баатезу, чемпионов законности и зла. Они сражаются друг с другом за идею, каким, по их мнению, должно быть зло, если ты поверишь в это. Ха!"

Я спросил, что случится, если кто-либо остановит Войну Крови, на что он ответил: "Ты не можешь внести существенного вклада в ход Войны. Уж слишком она глобальна. Ты - камень, песчинка в океане и так пребудет и дальше. Будучи песчинкой, цель твоя - не быть замеченным и опуститься на дно вместе с остальными товарищами по несчастью... Если бы смог изменить ход событий, чего ты не сможешь, и не пытайся, Планы просто рухнут".

На мой вопросительный взгляд он воздел руки, подобно колоннам. "Война Крови - это большая, кровавая опора, на которой держатся Планы... выбей ее, и многие Планы рухнут вместе с ней. Большой вес сосредоточен на этой Войне".

Он цинично ухмыльнулся. "Но, как говорят некоторые, война хороша для торговли". Он принужденно рассмеялся, хотя выглядел так, будто готов разрыдаться. "Эээ... ладно, не обращай внимания... Еще вопросы?"

Я спросил, все ли с ним в порядке, ибо выглядел он человеком, снедаемом болью. Он грустно улыбнулся.

"Да, да... слушай, рубака: я не жрец, и быть им не хочу, но тебе скажу вот что - не допускай зло в свое сердце. Если ты умрешь со злом в сердце, дух твой попадет на Нижние Планы, где ты станешь просителем... И знаешь, что произойдет тогда? Просителей в Бездне и Бааторе обращают в солдат... и заставляют целую вечность сражаться в Войне Крови". Он хохотнул, качая головой. "Потому-то танар'ри и баатезу пытаются обратить ко злу всех, к кому прикасаются, им просто нужны солдаты. Запомнил: не допускай зла в свое сердце, парень".

Я задал вопрос, с чего же началась Война Крови. Он ответил: "Ты прав, если интересуешься, что создало эту большое древнее мерзкое мочилово изначально; что сподвигло демонов скрестить рога, кусать и рвать друг друга на части так, будто это единственный смысл в их жизнях... Все очень просто: они встретились". Он вздохнул. "Однажды танар'ри и баатезу повстречали друг друга и, как два пьяных идиота, принялись сражаться. Всего то". Он нахмурился. "Ну... теперь проведи аналогию: представь себе двух пьяных жрецов, каждый из которых считает, что лишь его вера истинна. Теперь представь, что эти жрецы покрыты чешуей, с клыками и когтями, и помести их в малюсенькую жалкую камеру... и ты поймешь, какая между ними возникнет любовь. Вот так-то! Так началась Война Крови".

Я поинтересовался, почему две злые расы сражаются. "Одна верит в то, что зло должны быть милым и упорядоченным. Вторая - в то, что зло должно быть хаосом, опустошающим Планы. Да, они злы, но это не значит, что они смотрят на мир одинаково. Дурная кровь, дурная кровь... каждый из них хочет уничтожить противника, чтобы во Вселенной осталось лишь их собственное понятие "зла". Они ненавидят друг друга как... как..."

Он взмахнул руками, пытаясь подобрать верное слово. "Понимаешь, они ненавидят не так, как мы. Мы даже не знаем, что такое настоящая ненависть. У нас лишь одно слово для описания "ненависти". А у них..." Он заговорил тише. "... тысячи тысяч слов, значения их различны и подобны сваленным в кучу трупам. Вот почему они сражаются".

На мой вопрос, где проходят сражения Войны Крови, последовал ответ: "Во множестве мест... обычно на Нижних Планах. Повсюду вдоль реки Стикс... на девяти слоях Баатора, в четырех горнилах Геенны, в Серых Пустошах, на холодном красном Карсери, Плане-тюрьме - и, конечно же, в бесконечном источнике зла, Бездне". Слова "Серые Пустоши" показались мне смутно знакомыми...

По моей просьбе он описал Серые Пустоши в деталях. "Их также называют Хмуростью", - он рефлекторно содрогнулся. - "Они серы в каждом смысле этого слова. Цвета выжигают там вам вам глаза; они кричат слишком громко, а сны ваши вырываются на поверхность и истекают на землю, утраченные навсегда. Лишь ночные ведьмы правят там... Серые Леди Пустошей".

Я задал вопрос о танар'ри. Человек кивнул. "Танар'ри платят больше, нежели баатезу, но ты должен обладать двумя или тремя лицами, а также глазами по всему телу, ибо поворачиваться к ним спиной нельзя ни в коем случае: они - хаос, действуют испульсивно, и таковы сердца всех их без исключения. Доверие и приверженность слову у них не в цене..." Он передернул плечами. "Им не важно, что происходит, пока нечто происходит и происходящее - злое. Обычно они атакуют баатезу, чтобы не поубивать друг друга".

Затем он описал их противников, баатезу. "Обычно они не платят так хорошо, как танар'ри, но от письменных контрактов не отступают. Они весьма хитроумны, кстати, и занимались составлением контрактов с начала времен. Они знают, как подчинить словами, и поступают именно так. Подпиши, и скорее всего сдохнешь в рядах их легионов... Они планируют сражения весьма тщательно, и размышялют над одним-единственным сражением столько, сколько человеческие армии - над всей кампанией". Гисис поскреб заросший подбородок. "Обычно их силы собираются на Авернусе, первой слое Баатора".

Я попросил рассказать мне об Авернусе. "Авернус? Хммм..." Лицо его перекосилось, будто одно воспоминание об этом вызвало боль. "Он населен проклятыми и теми, кто охотится на проклятых. Красные земли ядовитого песка и обжигающих огней. Вот мои впечатления от Баатора, и от первого слоя его, Авернуса. Ужасное место".

Одна моя спутница пробудила интерес к определенному виду демонов, суккубам. Гисис описал и их. "Танар'ри - симпатичные, но откровенно злые, вот они какие. Они соблазняют смертных и пытаются утащить их в Бездну". Он кивнул в сторону Падшей Святой. "Не обижайтесь, миледи".

Она отвечала: "Не обижаюсь. Ты, в целом, прав".

Я спросил Гисиса, как выжить в Войне Крови. "Хочешь знать, как выжить в Войне Крови? Три правила, рубака". Он поднял покалеченную руку, осталось на которой лишь два пальца.

"Во-первых, ты к ней и близко не подходишь. Во-вторых, ты к ней никогда близко не подходишь. И в-третьих, ты пытаешься оказаться от нее на другом краю Вселенной. Если какая-та часть Войны все же докатится до тебя, позволь своему воображению придать тебе скорость беги прочь так быстро, как только можешь. Если не можешь бежать, ляг, замри и молись, чтобы она обошла тебя стороной". Он чуть помедлил. "Хотя нет таких мест, которые бы она не затронула, и почти некуда бежать, чтобы скрыться от нее".

На мой вопрос о том, почему Война до сих пор не выплеснулась на улицы Сигила, он отвечал: "Оглянись по сторонам, рубака: они сражались здесь несколько раз. Иногда здесь вспыхаивают небольшие очаги Войны Крови. Наша Леди Боли, да будет благословенно ее пронзенное сталью сердце, быстренько тушит эти огни... обычно". Он ухмыльнулся. "Бывали времена, воистину страшные годины, когда она прорубали и прожигали себе путь через городские кварталы в Сигиле до того, как она устраивала им чистку". Он поцокал языком и цинично улыбнулся. "Похоже, она не всегда стремится моментально остановить Войну Крови, как это может показаться, а?"

"Почему же демоны просто не захватят Сигил?" - спросил я.

Он рассмеялся, но смех перешел в надрывный кашель. "Не пойми меня неправильно: и танар'ри, и баатезу очень хотят получить Сигил. Это - самый привлекательный оплот во всей Вселенной - Клеть, она же - Город Дверей, связана буквально со всеми планами. На это нельзя закрывать глаза, и если ты сражаешься в Войне Крови и намереваешься одержать победу, ты должен получить этот приз". Гисис снова кашлянул. "Но демоны не получат его, пока здесь правит Леди, на этом и весь сказ. Она тверда, как гвозь, и клинки ее острее когтей демонов. И это пугает их несказанно. Одна лишь молчаливая Леди с руками, сокрытыми в рукавах, удерживает Войну Крови на расстоянии". Он горько рассмеялся.

Падшая Святая тихо заметила: "Не так уж это и странно, что женщина может остановить Войну Крови".

Я заметил, что демоны до сих пор допускаются в Сигил, на что Гисис ответил: "О, верно подметил. Им не дозволяется заводить беспорядки на улицах... чрезмерно. Будучи нейтральной землей, Сигил позволяет им бродить, не пытаясь прикончить друг друга. Иногда они даже перебрасываются словцом-двумя. Однако, мир этот слишком краток... Но, несмотря на то, что они не могут резать друг друга на улицах, шпионаж, вербовка и удары в спину все равно имеют место. Они сражаются ложью и словами, парень. И у них есть здесь свои лежбища. Местечки, где они могут остудить свои коготки до следующего сражения... И они любят заниматься здесь вербовкой. Ищут свеженьких мальчуганов, в сердцах которых живет жадность, чтобы сделать их частью своей славной армии". Он замолчал и пристально воззрился на меня. "Может, и тебя они разок завербовали, а, рубака? Ты выглядишь так, будто сполна ощутил вкус Войны".

"Возможно", - осторожно ответил я.

"Война оставляет на тебе свой шрам, рубака. Ты знаешь. И ты знаешь также, что никогда не захочешь на нее возвращаться". Кровь застучала в моих висках... воспоминания рвались наружу...

Лекционный зал растворился, а на смену ему пришли ужасающие видения из глубин моего разума... видения земель, где законы природы были совершенно неслыханные и неведомы мне. Земли, где молитвы не слышат боги, и они падают обратно на землю, подобно каменьям... Кровавые молнии рассекали то, что некогда было небесами, но теперь бурлило у меня под ногами и кричало, когда я шел по нему...

Я бежал во главе большого отряда людей, ведя их темными каньонами, стены которых содрогались и стучали, подобно сердцам, а из одежды на мне была лишь собственная кровь. Наконец, мы достигли места, где пепельно-серая земля извивалась вокруг лодыжек, подобно змеям. Я молча шагал и шагал по этой бесцветной земле, где усталость обретала жизнь и преследовала меня тенью пустошей, наполняя отчаянием...

Наконец, я и потрепанный отряд набрели на ведьму, восседающую на куче гигантских, слизких, извивающихся личинок, одну из которых она пихала сломанным когтем. Я отправил одного из своих людей вперед, дабы обратиться к ней, но скрипучий голос ведьмы донесся до моих ушей.

"Я буду говорить с ним", - сказала она. Ее глаза сверкнули, когда она указала на меня. "Милашка, который ведет этот потрепанный отряд. Я буду говорить с ним". ...И это было все, что мне удалось вспомнить.

Гисис заметил, что я погрузился в воспоминания. "Рубака? С тобой все в порядке, а?"

Я заверил его в этом факте и задал вопрос о том, часто лишь демоны занимаются вербовкой. Он хмуро кивнул. "В этом можешь быть уверен. Сигил - лучший источник мяса на Планах. Гораздо лучше планет Прайма и их обитателей... с ними слишком много возни".

Я спросил, есть ли у него еще какой-нибудь совет касательно выживания в Войне Крови. "Да: что бы ты ни делал, никогда не говори с демонами о Войне Крови... а также с девами или архонами. Просто не говори, и все, ведь никогда не знаешь, с кем в действительности ты разговариваешь. И все они становятся слишком чувствительными, когда ты поднимаешь тему Войны. Это - смысл их жизней.

И не лезь в портал, пока не будешь уверен, куда именно он ведет. Возможно, ты не слышал истории о недалеких путешественников по Планам, которые ступали в порталы и оказывались в центре сражений Войны Крови. Знаешь, почему ты о них не слышал? Потому что эти горемыки мертвы, мертвы, мертвы!

И никогда не подписывай никакие контракты, неважно, сколько медяков они тебе предложат. Неминуемая смерть и контракт на Войну Крови - одно и то же, рубака. Огромная вероятность, что, подписав контракт, ты подаешь в услужение до тех пор, пока само время не обратится в пыль. Даже смерть не освободит тебя, ведь тогда ты попадешь на Нижние Планы и восстанешь во плоти куда более мерзкой, чем раньше. И тогда они запустят в тебя свои когти навечно".

Я задал вопрос, как же разорвать контракт. "Если они сами не пожелают этого, у тебя маловато шансов. Никогда не слышал о том, чтобы они разрывали контракты с рекрутами, в которых уже успели запустить свои когти. Перехитрить танар'ри сложно, но не невозможно... баатезу куда более опасны со своими контрактами. Подпишешь такой - и получишь в довесок проклятье на всю жизнь... Конечно, можешь попытаться вырваться от них... но куда ты пойдешь? Ведь преисподних так много..."

Я спросил, каким образом осуществляется наем индивида для сражений в Войне Крови. Он ответил: "Знаешь, время от времени появляется какой-нибудь тупоголовый идиот, расспрашивающий о работенке на Войне Крови. Они хотят немного заработать и получить каких-то новых эмоций в своих жизнях. Может, одним из таких был и я. А может, я был наемником и прослышал о том, что на Войне можно сделать какие-то деньги. И заинтересовался... Конечно, я получил хороший урок: мы были подобны муравьям у ног пляшущих богов. Я видел внушительных людей, утверждающих, что они могучие ветераны..." Он покачал головой. "Бумажные солдатики. Войны для них - огонь. Он или пробудит их, или поглотит".

И тогда я поинтересолался, каким образом удалось ему уцелеть на Войне. Лицо Гисиса помрачнело. "Я... знаешь, об этом я не хочу говорить, рубака. Скажем так: человек делает все, что может, лишь бы бежать прочь от этой Войны".

Но я уже слышал рассказ о том, каким образом он выжил. "Женщина по имени Врищика рассказала мне, что тебе пришлось убить собственных товарищей, чтобы бежать от Войны".

Лицо Гисиса побагровело от ярости. "Следи за своим языком, рубака! Это ложь! Грязная, мерзкая ложь! Ты что, полный идиот, раз слушаешь то, что трепется о Войне демон и еще веришь этому?"

Я произнес: "Так что случилось на самом деле?"

"Я скажу тебе, что случилось, мужик!" Он вздохнул, пытаясь успокоиться. "Я входил в Отряд Пылающего Лика... изначально нас было пятьдесят три смертных наемника, но осталось лишь девять. Мы стояли на лагере где-то в Авернусе, поджидая свежих пополнений перед следующим сражением... Мой контракт был практически завершен, мне оставалось пережить лишь одно сражение. Проблема заключалась в том, что если я погибну там, я буду принадлежать им вечно - слишком много тьмы и зла было в моем сердце. Я мог закончить просителем в Бааторе, вечным солдатом Войны". Он содрогнулся при этой мысли.

"Я и еще два парня улепетывали, как псы, вот что случилось. Мы бежали по Планам несколько дней, когда добрались до огромной колонны живых голов... меркое зрелище, уж поверь... они трепались и шипели на нас, призывая подойти поближе. Ночью я отошел от остальных и приблизился к колонне, дабы поговорить с ней". Гисис закрыл глаза и помассировал виски.

"Я спросил колонну о том, как мне стать свободным или как бежать из Баатора... и она ответила мне, поставив ценой жизни двух моих братьев". Он немного помолчал, впившись зубами в костяшки пальцев, будто пытаясь сдержать подступающие слезы. "Для меня... тогда... это было просто".

Я почувствовал неожиданное сочувствие в этому человеку с измученной душой. Я мягко произнес: "Этот страшный выбор тебя заставили сделать".

Он кивнул. "Не уверен, смогу ли простить себя. Теперь я - простой солдат, который ищет место, где сможет умереть. Пытаюсь очистить пятно зла моей внутренней сути до того, как я умру и вернусь на Войну Крови. Я читаю лекции здесь, чтобы сказать людям: держитесь от нее подальше. Я не хочу, чтобы они были поставлены перед таким же выбором, как я". Я, однако, заметил, что его версия истории не очень отличались от рассказанной Врищикой.

"Ладно, вот что я скажу. Многие из вас - Чувствующие, но ни в коем случае не желайте "прочувствовать", что представляет собой Война Крови. Не будьте тупоголовыми идиотами. Если хотите знать, используйте камни чувств, но сторонитесь настоящей Войны Крови, как чумы. Она просто не стоит того. Она..." На какое-то мгновение страшная боль исказила черты Гисиса; казалось, он вот-вот разрыдается. "...не стоит того, и все тут. На этом лекция закончена, прощайте".

День клонился к вечеру, и мы направились в мою комнату в Зале Народных Гуляний, чтобы провести там ночь. Анна обратилась к Падшей Святой, которую все это время полностью игнорировала.

"Ну, и как долго ты собираешься странствовать с нами, суккуб?"

"Пока мне дозволено, я полагаю", - тихим голосом отвечала Падшая Святая.

"Что ж, тебе не дозволено. Я не доверяю тебе", - голосом, полным триумфа, прошипела Анна, наслаждаясь своей маленькой победой.

44. Сенсориумы

На следующий день я попросил Осколка направить нас в народные сенсориумы. Там я испытал ощущения, содержавшиеся в камнях.

Ощущение "неизбежная боль".

Ощущение было коротким и жестоким: борьба с иным, несколько более сильным человеком на краю утеса, под которым проносился поток раскаленной лавы. Он медленно, но верно направлял мою правую руку все ближе и ближе к магме. Капельки пота испарялись в то же мгновение, как и появлялись; волосы у меня на затылке почернели и скукожились под обжигающим жаром. Наконец, над каньоном прозвучал мой крик, полный боли, ибо рука и топор, который она сжимала, погрузились в лаву и обратились в пепел в течение нескольких мучительных секунд.

С болью я знаком давно, она возвращается в те мгновения, когда ко мне приходят воспоминания. Я знавал боль куда хуже испытанной сейчас.

Ощущение "нежная любовь".

Мои глаза были закрыты; я чувствовал, что стою на носочках, прижимаясь к кому-то. Мягкие губы прижимались к моим в самом нежном поцелуе... казалось, сердце сейчас вырвется из груди и я чувствовал, что могу воспарить над миром...

Невинность была в этом ощущении, подобная той, с которой я пробуждался в очередном воплощении, лишенный воспоминаний о прошлой жизни. Однако с подобных моментов я прошел множество путей, был и солдатом, и чародеем, приверженцем добра и зла...

Ощущение "страшная скука".

На самом деле оно заняло считанные минуты, но показалось, будто прошли часы... самая длинная и скучная лекция в самом пустом и пыльном зале Университета Чальма в Сигиле. Я оглядел просторный зал, надеясь встретиться с кем-нибудь взглядом и состроить ему рожу... но остальные студенты или спали, или сидели, уставившись в пространство. Я уронил свое перо, поднял его, снова уронил... просто затем, чтобы что-то сделать. Я подумал, неплохо бы выколоть им себе глаз, чтобы проверить, не отупели ли еще мои ощущения от этой невероятной скукотищи...

Возможно, в отсутствии памяти есть свои плюсы, весь бесконечные годы бессмертия наверняка несут в себе эпизоды невероятной скуки.

Ощущение "горькая ненависть".

Ядовитые слезы боли капали из моих узких желтых глаз, когда я подобрал останки маленьких, чешуйчатых, красных крыльев с пола. Смиренно, я попятился прочь из покоев Гробы, скрежеща иглоподобными зубами за крепко сжатыми губами.

Конечно, я был всего лишь спинагоном - низшим среди дьяволов - но это не причина, чтобы демон отрывал мои крылья только потому, что ему не понравилось доставленное мной сообщение! А что теперь сделает мой хозяин гелугон? Наверняка он ничего не скажет Гробе, а какой прок от спинагона без крыльев? Наверное, меня бросят в Пламенную Яму за "некомпетентность".

Отомстить я не смогу, и остается лишь сжать свой кулак и ненавидеть, ненавидеть, ненавидеть Гробу всеми фибрами души, всем своим маленьким черным дьявольским сердцем...

Я многих убил в своих жизнях, и наверняка у них были друзья и возлюбленные, которые ненавидели меня самого.

Ощущение "пьянящая радость".

Танцуя в ритме праздничной музыки лесных эльфов, я и еще дюжина танцоров кружились на лесной поляне подобно дервишам, улыбаясь и хохоча, как безумцы. Счастливые лесные обитатели кричали, хлопали в ладоши и танцевали рядом, феи кружились в воздухе над головами, оставляя за собой искрящиеся разноцветные шлейфы...

Испытав сие ощущение, я еще несколько минут пребывал в весьма приподнятом настроении.

Ощущение "всепоглощающее нетерпение".

Я разговаривал с Амнасом Тугодумом, Хранителем Львиного Ключа, о том, было ли мое начинание достаточно важно, чтобы передать мне артефакт. Это ощущение - пытка в чистом виде... за каждым из его слов следовала долгая пауза; каждое свое утврждение он повторял несколько раз, не позволяя мне вставить реплику. Я приводил аргумент... и ждал, и ждал, и ждал пока он на него ответит. А на его ответ я приводил новый аргумент... а затем должен был снова ждать новые бесконечные контраргументы Амнаса. Всеми силами я сдерживал себя, чтобы не оторвать демону голову и вырвать ключ из рук бьющегося в агонии тела...

Я вспомнил одолевавшую меня досаду, когда я не смог прочитать ни слова на языке, на котором был написан мой собственный дневник.

Ощущение "твердая решимость".

Целый зал был фактически разрушен, а дюжины сошедшихся в сражении обменивались ударами оружием, гибельными заклинаниями в отчаянной попытке остаться в живых и одержать победу. Ядовитый зеленоватый дым поднимался от кучи трупов, из которой я вылез, еле избежав воздействия некоего дьявольского заклинания. Вон она, прямо на столике - моя пинта меда... надо лишь пробиться через одержимую жаждой крови толпу вояк. И я получу ее, даже если мне придется перебить всех до единого посетителей этой таверны!

Я припомнил владельца бара "Горящий труп" и его слова о том, что 15 лет назад я разнес его заведение.

Ощущение "невообразимая похоть".

Я совокуплялся с суккубом - существом столь невероятной, иномировой красоты, что даже ее рога и хвост меня не смущали. Она хрипела и стонала подо мной... Я желал ее всем своим существом, и лишь она одна существовала для меня во всей Вселенной. Жизнь взорвалась во мне, и последним, что я слышал, был счастливый смех суккуба, вытянувшей из меня все соки, оставив лишь бездушную оболочку.

Я бросил взгляд на Падшую Святую и понял, что с ней подобный исход был бы невозможен. Интересно, как было записано это ощущение, неужели Чувствующий с полным осознанием неизбежного решился на совокупление с суккубом лишь затем, чтобы сохранить сие ощущение.

Ощущение "ужасное сожаление".

Я стоял на палубе своего флагманского корабля, "Молота небес", а он плыл над континентом Агархеймом, поддерживаемый ветрами магии. Земля внизу сотрясалась от ударов, наносимых моим флотом, пушками тысячи кораблей, низвергающим волшебный огонь подобно мстительным богам. Волны от взрывов начали сотрясать мой корабль несколько минут назад - постоянная вибрация через древний остов корабля, да и через мои кости тоже, сопровождаемая непрерывными гулкими звуками разрывов. Горы начали оседать, а моря - вскипели, и облака пара устремились ввысь.

Мой первый офицер приблизился. "Мой лорд-адмирал... разрешите говорить открыто, сир".

Я кивнул, испытав неприятное ощущение, догадываясь о вопросе.

"Мой лорд... простите, но как же так? Что дает нам право? Миллионы жизней..."

Я ответил, не оборачиваясь к нему, не отводя взгляд от Румоса, огромной столицы государства, которая исчезала в облаках горячего пара двенадцати миль в диаметре и все разрастающегося: "Если бы ты только знал всю правду о предательстве агаритов, первый офицер Фельм, которая выходит за рамки осознания большинства... тогда бы ты понял. Ты говоришь о нашем праве уничтожить их? У нас нет права оставить их в живых".

"Но... сир? Они все... предатели? Наверняка, среди соте тысяч... есть невиновные".

"Молчать! И не говори об этом больше - так приказал наш король, и воля его свершится. Задача, поставленная перед нами, ужасна, и нельзя задаваться вопросами или оспаривать ее. Нет места жалости, нет место сожалениям - лишь наш долг!"

Мы немного помолчали, наблюдая за последними минутами существования Агархейма. Наконец, я вздохнул... долгий, мучительный вздох, прозвучавший так, будто внутри меня что-то сломалось. За бронзовой маской, закрывавшей изуродованную часть моего лица, слезы полились из мертвого глаза.

"Фальм... друг мой... я хочу, чтобы ты понял. Теперь я знаю, глядя на то, что содеял... что если бы задумался о том, что сделал... что действительно сделал... я бы сошел с ума. Деяние, подобное этому... отвращение переполнит, поглотит меня. Посему, первый офицер Фальм, в Агерхейме не было невинных... не было матерей, не было детей, не было людей. Лишь предатели. Злобные, хитрые предатели, не заслуживающие ничего иного, кроме как ощутить на себе весь гнев нашего Святейшего Короля. Ты понимаешь это?"

"Д... да, милорд".

"Хорошо. А теперь иди... я хочу побыть один".

"Как прикажете, лорд-адмирал". Фальм поклонился и вернулся на нижнюю палубу, оставив меня взирать на конец цивилизации.

Тот факт, что данное ощущение оказалось здесь, означал, что адмирала впоследствии терзали сомнения. Совершенное преступление ужасно, мерзко, невообразимо, но я не мог отделаться от мысли... не совершал ли я сам поступки еще более страшные?

Ощущение "неописуемое разочарование".

Теперь я могла видеть ее, корону Хефона, сверкающую на мраморном пьедестале. Она была не далее, чем в двадцати шагах... обладая ею, я смогу вырвать власть над армиями Этанополиса из рук моего предателя-брата и восстановить величие отцовского королевства. Какой глупец, этот моей братец... Я мрачно ухмыльнулась при этой мысли... оставить в живых единственную дочь короля и считать, что она не сможет причинить ему вред.

Звук! Скрип кожаных сандалий, тихое шипение... там, у третьей колонны! Она уже близко, Медуза Полафи, ревностно хранящая корону, которую слуги ее украли так давно. Схоронившись за широкой колонной, я сжала рукой свое верное Трижды Благословленное Копье. Обладая Шлемом Скорости и Щитом Тысячи Зеркал, я могу совершенно не опасаться атак Медузы. В любую секунду она может показаться из-за колонны и встретиться со мной лицом к лицу. Даже если она отвернется от щита, копье пронзит ее горло...

Неожиданно я ощутила осторожное прикосновение к плечу. Я вскрикнула, стремительно обернулась, встретившись взглядами, конечно же, с Медузой. Приняв неизбежное, я лишь успела разочарованно выдохнуть, прежде чем легкие... да и все иные мои части... обратились в холодный серый камень.

Хвала богам, я так и не рассмотрел проститутку Мариссу из Борделя Интеллектуальной Страсти.

Ощущение "шок и растущая жажда мести".

Я стоял где-то в отдаленном уголке Планов, в знойном месте, где земля была медью, а небеса - латунью. Здесь, тела грешников - просителей в этом страшном месте - были перемолоты железными и бронзовыми скорпионами, и кости их обратились в серую пыль.

Я бросил взгляд на линию горизонта; костяная пыль поднималась дурно пахнущими потоками ветра, приносящим с собою звуки мучительных стенаний. Насколько мог видеть глаз, здесь не было ничего, кроме ровной металлической поверхности. Пыль была везде и во всем... она забивалась мне в глаза, наполняла рот мерзким привкусом. Я сплюнул, вытер рот рукой, но толку от этого было мало: вкус этой дряни пребудет со мной надолго.

Я перевел взгляд на "ключ" в своей руке... маленькая сфера из платины... и припомнил лицо человека, который искренне божился, что магический портал, через который я только что прошел - теперь исчезнувший, конечно же, - приведет меня на зеленые равнины Битопии. Кое-кто, глянусь всеми Силами, заплатит за это!

Да, хорошо, если бы все мои проблемы были такими простыми.

Ощущение "медленно накатывающий ужас".

"Насколько замечательной она может быть?" - подумал я, разглядывая алую жидкость. Скрюченный старик, сидящий за столом напротив меня, хитро улыбнулся.

"Пожалуйста, отведайте, сир", - прошептал он голосом, напомнившем мне шелест сухой листвы по булыжной мостовой. - "Вы поймете, что это превосходит все ваши ожидания, я уверен".

Я кивнул, поднял хрустальный бокал, глядя, как свет играет в алом вине. Я прошел долгий путь, дабы отведать его... долго и безуспешно искал этого старика... и будь я проклят, если сейчас кто-то будет меня подгонять. Этим моментом я искренне наслаждался.

Я поднял бокал к губам, вдохнул аромат вина. Букет был легким, сладким, приятным... вызывал головокружение. Я пробовал множество напитков... Путешествуя по Планам, я писал о них книги, о вкусах их и запахах, способах производства. Но это... это вино - легендарно. Никто из тех, с кем я встречался или о ком слышал, его не пробовал. Истории были неверотны, - ничто не может иметь столь совершенный вкус - но если в них была мельчайшая доля правды, это должен оказаться действительно прекрасный напиток.

Наконец, я сделал осторожный глоток из бокала...

Изумительно! Неописуемо! Напиток проник в мое горло и я еле сдержал себя, чтобы не задрожать в экстазе. Ничто... ничто из того, что я пробовал все эти годы не имела вкуса, подобного этому. Я поглядел на старика и испугался, заметив, что бокал мой пуст - я осушил его одним глотком. Я вытер глаза запястьем, не заметив, когда начал плакать.

"Слезы радости, а?" - тихо засмеялся старик. - "Приятно язычку, нет? Кстати, хочешь еще?" Он снова мне улыбнулся.

"Да... да, если можно..."

"Конечно", - ответил он, вновь наполняя мой бокал. Как ни старался, я не смог подавить желание осушить его одним глотком; опустив в бокал палец, я попытался обнаружить последнюю капельку вина. Еще несколько раз наполнял он бокал, и каждый раз я пил, как умирающий от жажды человек, который не может себя контролировать, не может лишить себя невероятного аромата.

"Такое питье... любой все за него отдаст, так?"

Я кивнул без колебаний. "Да, любой..." Его хитрая ухмылочка внезапно приобрела совсем иное значение. Меня начало охватывать чувство ужаса, и вместе с тем я страстно жаждал отведать еще кроваво-красного вина...

"Да, да..." - улыбался старик, его желтые глаза сверкали. - "Человек все отдаст, станет рабом этого напитка... даже самое страшное, самое невообразимое злодеяние... в чем ты скоро убедишься, мой новый слуга".

Я припомнил, что я узнал о своих былых инкарнациях, и как, с небольшими исключениями, узнавал правду о себе самом. Мне не нравились мои собственные действия, не говоря уж об их последствиях, но я с ужасом осознал, что, возможно, обречен их повторить. Когда-нибудь я вновь потеряю память и начну все заново. Я должен найти способ разорвать этот круг, раз и навсегда.

45. Увязывая концы воедино

Хоть находиться в народных сенсориумах и было донельзя интересно, толку от них для меня было мало. Потому я решил вернуться в Бордель Интеллектуальной Страсти и доложить об успешном исполнении некоторых поручений.

Я отыскал Джульет и рассказал о неудачной попытке заставить ее молодого человека ревновать. Я предложил ей открыто поговорить с парнем о дальнейших отношениях. Она обещала попытаться, но я сомневался, что она действительно это сделает.

Зайдя к Долоре, я передал ей ключи от ее сердца - в буквальном смысле. Я узнал о ее истинной природе от самого создателя - Весельчака, и, сознавая, что разговариваю с магическим конструктом, попросил ее побольше поведать о себе.

"Весельчак никогда не рассказывал в подробностях, как он меня создал. Я мало что знаю о том, что внутри моего тела, так же как и ты мало знаешь о своем. Внешне, однако, я - женщина-человек во всех отношениях... не считая оболочки и температуры моего тела. Это удовлетворит твое любопытство?"

"А что же твой разум, твои эмоции?"

"Они для меня такая же тайна, как и для любого человека. Когда я впервые оказалась здесь, я не понимала эмоции, да и своих у меня не было. Теперь у меня есть... чувства... хоть я только начинаю постигать их".

"А зачем нужны эти ключи?"

"Могу предположить, что Весельчак сделал их для того, чтобы я не покинула его, пока он не устанет от этого эксперимента. И теперь, когда они у меня, я могу свободно развивать собственные эмоции".

Я спросил ее о вечно молчащей проститутке. Долора отвечала: "Ее зовут Экко. Голос ее - да и все остальные средства общения - были похищены и уничтожены. Некогда голос Экко превосходил своим очарованием глас возлюбленной божества Парамиши. Парамиша, в ревностном гневе, выкрал голос Экко, запечатал его в хрустальном сосуде и швырнул в пасть мегогаламдраги. Отныне голос Экко навсегда утерян для нее; лишь иной, новый голос вновь вернет ей способность к общению. Я знаю это, потому что однажды сама общалась с возлюбленной Парамиши".

Я навестил Экко и спросил, не потому ли она не говорит, что голос ее украден. Когда она кивнула, я сказал, что купил язык демона в магазинчике странностей, думая именно о ней. Я также сказал, что должен поместить его в ее рот, ибо это может вернуть ей способность говорить. Попросив верить мне, я решился на сей эксперимент.

Она кивнула и взяла бутыль у меня из рук. Она вытащила отрезанный язык из жидкости и, разглядев его как следует, поместила себе в рот... неожиданно, глаза ее расширились, а между губ разлилось красноватое сияние.

Я с тревогой вопросил, все ли с ней в порядке. Экко раскрыла рот, закрыла его, снова раскрыла... и заговорила! "Я... Я могу снова говорить! Ох, радость какая! Я... ДА ПРОВАЛИСЬ ТЫ В САМУЮ ТЕМНЕЙШУЮ ИЗ ЯМ, ТЫ, ВОНЮЧИЙ ЧЕРВЬ! ПАДИ ПРЕДО МНОЙ НА КОЛЕНИ, НАСЕКОМОЕ!"

"Ух ты!" - обрадовался Морти. Экко вскрикнула и закрыла рот ладонями... В глазах ее плескалась паника.

"Наверное... все дело в языке демона", - промямлял я, пряча глаза.

Медленно, она опустила руки и кивнула. "Наверное, я должна СОЖРАТЬ ТВОЕ ТОЩЕЕ ТЕЛО И ЗАБРОСИТЬ ДУШУ В БЕЗДНУ НА ВСЮ ВЕЧНОСТЬ! ТЫ БУДЕМ МОИМ БОЕВЫМ РАБОМ ДО ТЕХ ПОР, ПОКА ВРАЩЕНИЕ ПЛАНОВ НЕ ОСТАНОВИТСЯ! ТЫ МОЙ, МОЙ, МО..." Экко вновь захлопнула рот и начала тихо вслипывать.

Я вспомнил о еще одной вещице, продававшейся в магазинчике странностей и пообещал Экко, что непременно скоро вернусь. Конечно, когда я ворвался в магазин и потребовал эту вещь, Врищика, видя мое нетерпение, немедленно взвинтила цену. И мне пришлось заплатить требуемую ее сумму.

Вернувшись в бордель, я вновь отыскал Экко и произнес: "Попробуй слезы дивы... они должны пресечь сквернословие языка".

Она кивнула, улыбнувшись сквозь слезы, и забрала у меня фиал. Экко потрясла его, выдавив на язык несколько синих капель. "Мне... мне кажется, слезы работают. Да... работают! Я снова обладаю голосом... о, как я вам благодарна!" Экко сжала мою руку и благодарно склонила голову, из глаз ее лились слезы радости.

Прошло несколько минут, прежде чем она взяла себя в руки и смогла говорить со мною, столь велико было ее счастье. Она промолвила: "Ну... Я не могла говорить слишком долго. Большинство клиентов приходили ко мне, желая выговориться, ища внимательного и понимающего слушателя, который не перебивал бы их излияния. А теперь, когда я снова могу говорить, не знаю, пришло ли время двигаться дальше... оставить бордель и стать Чувствующей".

Я также поинтересовался, знает ли она Равел Источник Головоломок. Экко кивнула и понизила голос: "Вообще-то знаю... она не только существует, у нее и дети есть!"

"У нее... что?!" - поразился я до глубины души.

"Одна из них бывает здесь временами... Кесай-Серрис. Она - ребенок Равел, как ни неприятно ей это сознавать. Но кто может ее винить?" Она помедлила немного, размышляя. "Она никогда не признавала этой факт, но я уверена, что это правда".

Я не знал, как эти сведения могут помочь мне, и подозревал, что Кесай-Серрис расстроится, если я стану приставать к ней с распроссами. Поблагодарив Экко за помощь, я двинулся дальше.

Припомнив маленькую игрушку, что я купил, я направился к пребывающим в борделе модронам, поинтересовавшись у одного из них, в чем назначение сего предмета. Он отвечал, что это - портальный куб, и его можно активировать, установив конечности в определенные положения. К сожалению, как раз оного-то он и не знал.

Я внимательно рассмотрел игрушку. Она была миниатюрной копией механического создания с огромными глазами на одной из граней. У игрушки было две руки, две ноги, два крылышка и по крайней мере 18 точек изгиба.

Искусство, с которым была выполнена игрушка, потрясало; суставы ее состояли из миниатюрных механизмов, шестеренок, блоков и противовесов, а на ногах даже были маленькие пружинки. На спине располагался рычаг, с помощью которого можно было вращать глаза, а крылья были сделаны из какого-то металла, похожего на ткань, который сворачивался и разворачивался. Несмотря на нессиметричную форму игрушки, она легко стояла на любой поверхности, и не важно, сколь неровной.

Глядя на фигуру, я пытался припомнить что-нибудь - все, что угодно! - о своем детстве. К сожалению, в этом я не преуспел, однако определенное настроение снизошло на меня. Я взглянул на фигурку глазами маленького ребенка.

Взяв игрушку в ладони, я принялся двигать ее руки и ножки, будто атакую кого-то; раздалось щелканье и гудение. За несколько секунд я прикончил несколько воображаемых противников и вернул конечности игрушки в изначальное состояние.

Затем я замахал ее ручками, изображая радость от одержанной победы. Целые орды воображаемых существ со всех Планов радовались триумфу куба. Мне казалось, что я вижу маленькую масляную слезу, проступившую в уголке глаза... он был героем, величайшим кубиком на Планах, который все любили. В моем воображении Падшая Святая и Анна обнимали его, покрывали поцелуями.

Я вздохнул, избавляясь от наваждения. Морти пристально смотрел на меня. Заметив выражение моего лица, он просто задергался в воздухе, пытаясь осуждающе покачать своей черепушкой.

Я склонил голову набок, будто прислушиваясь, и произнес: "Что это, герой-кубик? "Морти - глупый черепок?" Да, ты прав, так ведь, герой-кубик?"

Морти возмущенно запыхтел: "Эй! Я этого не говорил!"

"Нет, говорил! Он сказал это только что!"

"Что?!" - Морти задохнулся от возмущения. - "Отдай мне эту штуку!"

Остаточная личность ребенка, которым я был когда-то, вынудила меня ответить: "Нет, это мое. И вообще, он хочет остаться со мной. Правда, герой-кубик? Да, ты хочешь!"

Морти простонал: "Я. Всего. Лишь. Хочу. Подержать. Его. Одну. Секундочку".

"Но у тебя нет рук".

"Зато у меня есть ЗУБЫ!"

Я не думал, что будет мудро подпускать Морти к игрушке. "Нет, не стоит".

"Я разобью этот кубик-модрона на кусочки!"

Я хотел было убрать игрушку с глаз долой, затем вспомнил, что от нее донесся громкий щелчок во время моей игры. Я сконцентрировался, припомнив, что это случилось, когда я согнул левое колено фигурки. Я снова согнул его, затем подергал за другие конечности. Вытянув левое крыло, я услышал тихий скрежет. А правое крыло издало гудение. Я повернул правую руку, и ярчайшая вспышка ослепила меня...

46. Рубикон

Мы оказались в кубическом чертоге из металла, в каждой из четырех стен которого было по двери, однако три из них оказались заперты. У единственного выхода топтался модрон.

Я приблизился, и создания обратило на мне взгляд, не выражающий совершенно никаких эмоций. "Приветствую, искатель приключений. Добро пожаловать в подземелье Рубикон. Спасибо, что выбрали его для того, чтобы поднабраться опыта в исследовании подземелий. В Рубикон вы можете попасть через эту дверь".

Я попытался задать ему иные вопросы, но он лишь повторял заученные фразы. Пожав плечами, я проследовал в дверь.

За нею обнаружилась иная металлическая комната кубической формы с четырьмя дверьми. Внутри находилось три одинаковых существа - механических гуманоидов с бледно-зеленой кожей. Хоть они наверняка были конструктами, лица их отражали подобие эмоций.

Я приблизился к одному из них и поздоровался.

"Гррр", - прорычало создание и замерло в ожидании моей реакции.

Механический человек со встроенным в руку мечом едва доходил мне до груди. Да и броня его казалась тонкой, как бумага. Странно, почему он так ответил на мое приветствие. Я спросил: "Предполагается, что я должен испугаться?"

Он озадачился. "Гррр?" И изобразил угрожающий жест, что выглядело довольно жалко.

"Я спросил: предполагается, что я должен испугаться?"

Он уставился на меня, переваривая вопрос. "Да. "Гррр" - звук, означающий угрозу. Я сделал соответствующий жест, чтобы придать сей угрозе вес. Страх - предполагаемая реакция, которая придаст мне преимущество в последующем сражении". И он бросился в атаку.

Три конструкта сражались чересчур вяло, и вскоре обратились в набор механических деталей, разбросанных по полу.

Дак'кон заметил: "Это - Лимбо, но воссоздано в виде Механуса".

Ремарка весьма меня удивила. Но ведь он - гитзераи, стало быть, может быть уверен, что мы пребываем в Лимбо.

В следующей комнате, куда я вошел, было лишь одно механическое создание. Я поинтересовался, кто оно такое. Казалось, вопрос мой совершенно выбил существо из колеи. Склонив голову набок, он уставился на меня, пребывая в полнейшем смятении.

"Я - монстр. Теперь будем сражаться?"

"Ты, должно быть, шутишь..."

Он продолжал глядеть на меня. "Нет... Гррр". Он атаковал. Прикончив конструкта, я вошел в следующую комнату. Создание, пребывающие в ней, не дало мне и рта раскрыть, немедленно возопив: "Умрите во имя Злого Колдуна!" И принялось махать мечом в мою сторону. Когда я спросил, что это за "злой колдун" такой, оно прекратило махать оружием и ненадолго задумалось.

"Эээ... Того, который не существует до тех пор, пока ты не установишь Подземелье Рубикон на "высокий" уровень сложности. О, тогда у тебя будут проблемы. А пока что, умри во имя Злого Колдуна!" Он бросилось в атаку, но довольно скоро оказалось разрублено на куски.

В следующий комнате существо сначало оскалилось мне в лицо, затем лицо его приняло выражение ужаса, что выглядело довольно потешно.

"Ух! Это герой, вне всякого сомнения посланный сюда, чтобы убить злого! Горе мне, несчастному конструкту на держурстве, ибо оказался я на пути его!"

"О чем это ты бормочешь?"

"О сюжете, осел, придерживайся сюжета! Как я могу играть свою роль, если ты отказываешься от своей? На чем мы остановились..." Он помолчал, размышляя. "О, вспомнил, я как раз готовился наброситься на тебя". Он атаковал и продержался чуть дольше, нежели его предшественники. После окончания поединка леди Святая обратилась к одному из наших компаньонов, пытаясь узнать о них побольше.

"Твая самовыдержка впечатляет, Дак'кон".

"В глазах Зертимона я - ничто!"

"Не слишком ли ты себя бичуешь?"

"Долгий путь я должен пройти. Это только начало".

Мы миновали еще несколько кубических комнат, легко расправляясь с их механическими обитателями. Наконец, мы достигли кубической комнаты, стены которой покрывали сложные механические механизмы, созерцало их пятеро модронов. Я спросил у одного из созданий, что оно такое. "Мы - модрон", - прозвучал ответ.

Я поинтересовался, "модрон" - это его имя? "Мы - модрон. У нас нет имени. Мы - модрон. Все те, кого ты видишь здесь - модрон. Мы - едины".

"Прекрасно. Все вы модроны, но как зовут конкретного модрона, с которым я сейчас говорю?" Модрон начал издавать щелкающие звуки, лицо его исказилось, будто от боли.

"Мы... Я..." Он отвел от меня взгляд и щелчки прекратились. "Мы - модрон. У нас нет другого определения, за исключением всего целого, что есть модрон. У нас нет имени".

"Но как же отличить одного модрона от другого?"

Какое-то время модрон обдумывал мой вопрос. "Мы знаем. Мы - модрон. Мы - часть целого. Ты считаешь кисть частью руки, мы считаем каждого из нас частью целого".

Я спросил, что это за место, и получил все тот же короткий ответ, что дал мне первый из встреченных модронов: "Подземелье Рубикон".

Я припомнил замечение Дак'кона, структуру комнат, которые мы миновали, и слова планарного странника Кандориана, с которым я беседовал в баре "Горящий труп". Во время своих странствий в Лимбо он увидел конструкцию связанных между собой кубов, в которой, как я теперь понял, мы и оказались. Я попросил модрона рассказать мне еще что-нибудь об этом "строении". Тот нахмурился, взгляд его блуждал по комнате.

"Мы должны знать... Мы - модрон. Мы - часть целого... Мы... Информация недоступна. Задай свой вопрос инженеру".

"Где же мне найти инженера?"

Модрон продолжал озираться. "Мы не знаем. Информация недоступна... Мы в растерянности..."

Я спросил у иного модрона, что это за место. "Это - Подземелье Рубинок", - был вполне ожидаемый ответ. Однако когда я попросил рассказать о нем более подробно, модрон ответил с тихим жужжанием: "Рубикон: цель проекта - определить динамику, как социальную, так и асоциальную, в применении к столь распространенной структуре, как "подземелье", и попробовать объяснить аберрации, часто в оных случающиеся".

"И как же вы планируете это сделать?"

"Рубикон обладает способностью к созданию серии комнат, соединенных так, как это случается в реальных "подземельях". Каждое подземелье описывается одним из трех уровней сложности: низкий, средний и высокий. Затем подземелье начиняется монстрами, ловушками и сокровищами в зависимости от избранного уровня сложности. После создания подземелье полностью открыто для исследования. Вопросы, требующие ответа: что привлекает людей в подземельях? Почему люди стремятся в них, если места эти опасны? Почему они опасны в принципе? Мы не понимаем..." Он помедлил. "Я... не понимаю..."

Это был первый из встреченных мною модронов, который выказал какое-то подобие индивидуальности. Я счел необходимым обратить на это внимание: "Ты сказал "я" вместо "мы"..."

Модрон быстро осмотрелся. "Ты ошибся. Мы - модрон. Мы - целое... Мы не будем обсуждать это".

"Я знаю то, что слышал. Мы начал говорить "я", и..."

Модрон нахмурился. В его голове я уловил намек на то, что он начал злиться. "Нет. Мы - модрон. Мы - часть целого. Мы не будем обсуждать это". Злое жужжание раздалось в комнате, затем утихло.

Да, это явно первый модрон, проявивший при мне эмоции, но никак не желающий признавать этот факт. Мне заинтересовали иные часть подземелья, им помянутые. "Ладно. Пойду загляну в одно из этих подземелий, о которых ты говорил".

После продолжительной паузы модрон ответил: "Вход закрыт... Проект остановлен из-за... инцидента".

"Какого инцидента?"

"По непонятной причине структура подземелья стала нестабильна. По непонятной причине подземелье рухнуло. По непонятной причине портальные линзы прекратили функционировать, что вылилось в разрыв связи с родным Механусом. Необходимо вернуть подземелье в изначальное состояние".

"Так почему до сих пор не вернули?"

"Процедура может быть инициирована лишь главой проекта. Глава проекта аннигилирован. Портальные линзы прекратили функционировать и связь с Механусом оказалась разорвана. Не можем получить из Механуса нового главу".

"То есть, если я правильно понял, вы не можете провести процедуру возвращения подземелья в изначальное состояние без главы, а нового главу не можете получить, не проведя перед этим процедуру?"

"Предположение верно. Проект остановлен".

На меня снизошло вдохновение. "Послушай, я - искатель приключений, и на своем веку повидал немало подземелий. Почему бы не сделать меня главой проекта?"

Комната наполнилась жужжанием. "Инициатива приветствуется. Теперь ты - глава проекта. Ждем указаний".

"Верните подземелье в изначальное состояние".

"Инициируем процедуру возвращения..." Комнату наполнил звук на низкой частоте, отдающийся вибрацией во всем теле. "Уничтожаем существующее подземелье..." Звук набирал силу и даже пол начал вибрировать. "Создаем новое подземелье..." Звук все усиливался и мне показалось, что голова скоро лопнет. Неожиданно он прекратился. "Процедура завершена. Уровень сложности подземелья: низкий. Ожидаем дальнейших инструкций, глава".

Модрон также объяснил, что я смогу выйти из подземелья к любому порталу, о существовании которого ведаю, и что когда подземелье приводится в изначальное состояние, любое существо или предмет, в нем остающиеся, могут быть уничтожены. Я попросил установить высокий уровень сложности, ибо очень уж интересно, какого рода конструкты будут меня ожидать.

Комнаты "подземелья" оказались такими же, но конструкты были больше размером, с меня ростом, облаченные в тяжелые доспехи и сражающиеся двумя встроенными в их тела мечами. Я попытался поговорить с одним из них.

Он ответил: "Приветствую, нарушитель".

"Почему ты считаешь меня нарушителем?"

"Потому что ты не один из нас. Стало быть, ты - нарушитель. А будучи нарушителем, ты должен умереть". И он атаковал.

Одержать победу над этими конструктами было гораздо сложнее и пришлось изрядно повозиться, прежде чем противник оказался повержен.

У конструкта в следующей комнате я поинтересовался, чем же он занят. "Я докладываю о каждом твоем успехе и каждом шаге Злому Колдуну. От тебя мы получаем знания и, стало быть, совершенствуем себя". После чего он напал на меня и, конечно же, был повержен, но битва оказалась не из легких.

В следующей комнате я также принялся расспрашивать одного из конструктов. Он склонил голову набок и внимательно оглядел меня. "Почему ты продолжаешь задавать нам вопросы? Я не понимаю".

"Всегда есть вероятность того, что я узнаю что-нибудь новое".

Он погрузился в раздумья, затем кивнул в знак согласия. "Да... полагаю, это так... Давай научу тебя боли". Он устремился в атаку... и к собственному уничтожению.

Мы миновали еще несколько комнат, уничтожив ряд механических конструктов. Как только мы появились в следующем покое, Морти отпустил комментарий: "Мне кажется, что я в часах с кукушкой. Ку-ку... в часах с кукушкой!"

Эта комната была побольше предыдущих, да и конструктов здесь находилось немало. Кроме того, было и еще одно механическое создание, ранее нами невиданное.

Я проследовал в комнату, не обращая на конструктов ни малейшего внимания, приблизился к механическому человеку, чья форма была исполнена как ниспадающие до пола одеяния. Он улыбнулся и поклонился мне. "Итак, наконец-то мы встретились..." В голосе его не было монотонных оттенков, присущих остальным обитателям подземелья.

Я ответил на приветствие и он снова поклонился. "И тебе того же, сьерра". Склонив голову набок, он одарил меня удивленным взглядом. "Итак, мы прямо сейчас сойдемся в сражении за Рубикон, или же вступив в беседу, чтобы ты смог удовлетворить свое любопытство?"

Он замолчал, ожидая моего ответа. "Да, мне любопытно. Мы можем поговорить?"

Он немедленно кивнул. "А, вижу, стремишься к знаниям. Должен признаться, будь это не так, я был бы разочарован".

"Кто ты?"

Он поклонился в третий раз. "Я - Рубикон, Мастер-Колдун. Именно я правлю красными конструктами, обитающими в этом царстве". Речь его была более связной, нежели у иных механических созданий.

"Стало быть, ты и есть Злой Колдун?"

Он нахмурился. "Мне не нравится слово "злой", сьерра. Признаю, что мои взгляды на жизнь не совпадают с мировоззрением многих других, но разве одно это делает меня злым? Я так не думаю".

"Что ты можешь поведать мне об этом месте?" - спросил я, меняя тему.

Рассмеявшись, он огляделся по сторонам. "Эта маленькая частичка ада? Пример безумия модронов. Она существует на Плане Лимбо, где помыслы воплощаются в реальность. Таким образом, они могут сотворить подземелье силой воли, а затем населить его конструктами". Он сновам хохотнул. "Какая прелесть!"

"А что ты скажешь о самих модронах?"

Он покачал головой. "Здесь нет модронов, сьерра. Лишь пленники и их пленители".

"Но я видел модронов!"

"Нет, сьерра. Создания, которых ты встречал - испорченные останки модронов. Большинство из этих бедных созданий, если не все, на грани того, чтобы стать иными, хоть они этого не понимают".

"Иными? Что это значит?"

"Сие подземелье состоит из сущности хаоса. Материя эта легко обретает форму по воле множества созданий со сходным мышлением. Это сделает сотворение подобных структур весьма несложным процессом. Однако, все имеет свою цену". Он помедлил. "Модроны - сама суть порядка, сьярра. Здесь, однако, они открыты для воздействия на них сущности хаоса. Подобное часто приводит к безумию. Модроны начинают терять ощущение своего единства и приобретают индивидуальность. Это называется - стать иными, и является серьезным отклонением от избранного курса их общества".

"Что происходит с иными?"

Колдун пожал плечами. "Я не совсем это понимаю, но у модронов некое подобие коллективного разума. Если модрон ставится иным, он забирает с собой его частичку. Модроны стремятся к уничтожению всех иных, чтобы вернуть утерянные частички в общий источник, из которого все они появляются". Интересно, можно ли расценивать моего собеседника конструктом-иным?

"А что же ты такое?"

"Я - пленник, сьерра", - зло произнес он. - "Уверяю тебя, здесь я оказался не по своему выбору. Я был создан модронами, чтобы играть в их бессмысленных играх с подземельем. Со временем я обрел самосознание и испросил свободы. Но их лидер отказал мне! И я сделал то, что сделал бы любой, окажись он на моем месте, в рабстве. Я сражался за свою свободу!" Он выдержал паузу для пущего эффекта. "Я аннигилировал их лидера и обставил все как случайность. А затем я попытался убраться от сего страшного существования через ближайший выход".

Я сомневался, что модроны смогут когда-либо понять, что именно они создали, что творение их может бежать от установленных правил и обратиться против них. Я сообщил колдуну, что у модронов теперь новый глава проекта, я. Затем я поинтересовался, что произошло после гибели прошлого главы.

Он вздохнул и нахмурился. "К сожалению, был предохраняющий механизм, о котором я не знал. Мой рывок к свободе был расценен как "ошибка" и подземелье схлопнулось, я оказался обездвижен..." Взгляд его устремился в пространство. "Я провел без движения целые века, сьерра. Я был и оставался в том же положении, если бы ты не вернул подземелье в изначальное состояние и установил высокий уровень сложности".

"И чем же ты думаешь заняться теперь?"

"Я собраюсь открыто прошествовать к инженержой комнате и захватить ее. Я заставлю модронов подчиниться моей воле и все ресурсы куба будут в моем распоряжении. Я обрету свободу".

"Допустим, ты этого достигнешь. Что дальше?"

"Еще не решил. Обладая силой куба, я стану силой, с которой стоит считаться". Он пожал плечами. "Время все расставит на свои места".

"А что, если модроны откажутся помогать тебе?"

"Не заблуждайся, сьерра. Они помогут мне. Так или иначе, но помогут". Несмотря на его протест, звание "злого колдуна" вполне ему подходило.

"Собираешься сделать модронов своими рабами?"

"Они и так рабы, сьерра! Они - рабы порядка, логики и ограничений, налагаемых собственным экспериментом. Под моим руководством они обретут наконец цель в жизни, достойную их способностей".

"Тогда зачем нам вообще сражаться? Почему бы просто не разойтись?"

Он улыбнулся в ответ на мои слова. "Ты был назван их лидером и ты контролируешь куб. Стало быть, тебя нужно убрать с дороги. Пойми, ничего личного". Похоже, он всерьез вознамерился получить власть над тем, что ранее имело власть над ним самим.

"Что ж, ладно... Не могу же я просто стоять сделать и слушать, как ты планируешь мою смерть. Думаю, пришел час твоей смерти".

Одолеть конструктов-воинов оказалось не так уж и сложно. Да, они были чрезвычайно сильны, но медлительны, потому окружить каждого из них и уничтожить до приближения остальных оказалось просто.

А вот колдун "Рубинон" явил себя куда более достойным противником. Он мог творить заклинания, в том числе и то, которое черпало энергию Плана Механуса напрямую через портал. Это заклинание чуть не убило меня, и спасли меня лишь способности к регенерации. После того, как пережил действие этого заклятие, я отвечал на каждое следующее, произнесенное Рубиконом, своим собственным, и он, не обладая способностью к регенерации, пал.

На теле его мне посчастливилось обнаружить свиток с вышепомянутым могущественным заклинанием, которое я немедленно переписал в свою книгу. Магические концепции, положенные в основу, были слишком мудрены, чтобы я сам мог его использовать, но я был уверен, что если я и дальше буду восстанавливать собственные возможности, то вскоре смогу его применить.

В следующих комнатах мы обнаружили лишь иные конструкты. Я уже собирался повернуть назад, так как навряд ли здесь можно узнать еще что-либо интересное.

47. Нордом. Часть I

Мы ступили в очередную кубическую комнату, но создавалось впечатление, что Лимбо уже практически поглотило ее. Стены плавно перетекали в пол, а части оного были столь прозрачны, что сквозь них можно было различить иные секции подземелья.

В комнате пребывало лишь одно создание - куб с четырьмя руками и двумя ногами. Несмотря на свою механическую наружность, лицо у куба было вполне живым и зеленым, с двумя огромными овальными глазами. Похоже, куб до сих пор меня не заметил: все еще внимание поглощали арбалеты, которые он держал в руках. На верхнем левом углу странного создания крепились линзы; расположение их наводило на мысль, что должны они закрывать один из глаз куба, подобно окуляру.

Я поздоровался, надеясь привлечь его внимание. Куб заурчал, а зачем захлопал глазами с отчетливым щелканьем. Широко распахнув глаза, он обернулся ко мне, а затем воздел руки вверх, будто признавая поражение... но неожиданно оба его арбалета нацелились на меня. Я заметил, что в основе каждого из суставов куба находятся шестерни и втулки.

Морти подлетел ко мне и заметил: "Шеф, у нас проблемы - иной модрон".

"Иной?"

"Угу", - продолжал Морти. - "Видишь ли, иногда в мордонах поселяется толика хаоса, и когда это случается... ну, я думаю, лучшее объяснение этому... иной модрон - это модрон наоборот".

"Стало быть, это... модрон наоборот?"

Мордон, доселе молча созерцавший нас, подал голос. "Модрон наоборот - это "Нордом?" Голос куба отдавал металлом и слегка вибрировал, как будто каждое произносимое им слово срывалось с пружины. Рот его образовал забавный полукруг, который я истолковал как улыбку. "Благодарности! Благодарности!"

"Эээ... Прости?"

"Нет извинений. Нуль извинений. Благодарности! Самоидентификация затруднялась сомнениями, раздумьями и анализом". Куб снова заурчал, щелкнул одним глазом, а затем и вторым.

"Ты благодарен за то... что я идентифицировал себя? А разве ты не модрон?"

Черты лица куба разладились, а рот его образовал тонкую линию. "Идентификация этого объекта была затруднена. Обратившийся к нему назвал объект "Нордом". Благодарности последовали за то, что объект опознан как "Нордом".

"Да ладно, не за что".

Нордом моргнул... второй раз... третий; с каждым щелчком зрачки его все увеличивались. "Осознание достигнуто: Нордом не знает имени обратившегося. Идентифицируй себя".

Он хотел, чтобы я назвал свое имя. Хотел бы я узнать его так же легко, как этот Нордом, потому я ответил: "Вообще-то, у меня нет имени, Нордом".

Глаза Нордома расширились, а диаметр зрачков вернулся к изначальному. Он вновь моргнул, но на этот раз металлические веки не поднялись. А затем они начали дребезжать, будто застряли в сем положении.

"Эээ... Нордом. Ты можешь открыть глаза".

Щелчок - и глаза Нордома раскрылись. "Не закрывал глаза: пребывал в процессе осознания предмета. Неопознанного. Безымянного. Формулирую... подобающий вопрос: ты потерялся?"

"Потерялся? Что ты имеешь в виду?"

Услышав от Нордома слово "потерялся", я испытал странное ощущение, и осознал две вещи: уже не в первый раз я это слышу, и то, что Нордом скажет в ответ на мой следующий вопрос, весьма важно. "Когда ты говоришь "потерялся", Нордом, что ты имеешь в виду?"

"Отсутствие имени = Отсутствие идентификации = Отсутствие предназначения = Отсутствие места во Вселенной = Нулевое состояние = Потеря. Нордом существовал в Нулевом Состоянии до тех пор, пока Объект (Неопознанный. Безымянный.) не опознал его как "Нордом". Нулевая Идентификация, Нулевое предназначение, Нулевое место во Вселенной эквивалентны Потере".

"Ну, думаю, что когда-то у меня было имя, просто я забыл его".

"Формулирую новый вопрос". Нордом быстро моргнул три раза, издавая при этом звуки, подобные ударам молотка по тонкому металлу. "Объясни Нордому, зачем бы совершил это действие: забывание".

"Это побочный эффект моего... состояния. Я так полагаю".

Металлические веки с лязгом опустились на глаза Нордома, и он подергался несколько секунд, издавая жужжание. Когда глаза вновь открылись, Нордом проскрипел: "Вопрос: дефект памяти?"

"Да, можно и так сказать".

"Действие перед вопросом: часть памяти Нордома еще свободна. Вопрос/действие: в случае ответа "да", полученного от Объекта (Неопознанного. Безымянного.), Нордом может восстановить воспоминания для тебя".

Живой дневник? Я ответил: "Да, конечно, Нордом... А теперь извини, мне нужно идти".

Раздались новые щелчки, на этот раз исходящие от арбалетов в руках Нордома. Глаза его уставились на арбалеты, но прижал один из них к себе, будто общаясь с ним.

"Все в порядке?"

Один из глаз Нордома продолжал созерцать слегка пощелкивающий арбалет, второй же уставился на меня. "Вопрос: могут ли они сопровождать тебя в пути?"

Нордому отныне нет места среди модронов. Он вполне может отправиться с нами; на худой конец мы всегда можем оставить его в Сигиле... Всяко лучше, чем оставаться здесь. Я ответил Нордому: "Конечно. Нам всегда пригодятся лишние руки... все четыре".

Рот Нордома вновь образовал восторженный овал, а арбалеты принялись яростно щелкать и дребезжать. "Благодарности! Благодарности! Нордом и арбалеты были добавлены к более существенному обществу".

Да, на его месте я бы попридержал благодарности. Я представил Нордома остальным, ему же сообщил их "идентификации", имена.

Думаю, Нордом сможет поладить с моим отрядом. Когда мы покидали из комнаты, Нордом неожиданно заговорил: "Внимание. Морти. Ты заметил, что у меня шесть граней?"

"Заметил", - фыркнул тот. - "Почему бы тебе не поделиться этим озарением с шефом, а?"

Осматривая кубические комнаты, я обнаружил портальные лизны. Один из модронов, встреченных нами ранее, разъяснил их назначение. Пока мы пребываем в Рубиконе, они могут быть соотнесены с известным нам порталом, и мы сможем без лишних усилий проследовать в него. Другими словами, отсюда мы можем попасть фактически в любую точку Сигила.

Потому мы вернулись в Район Клерков, где и провели ночь.

48. Квелл

На следующий день мы вернулись в Зал Народных Гуляний. А испросил Осколка позволить нам посетить частные сенсориумы. Осколок ответил, что там можно встретить мага по имени Квелл, и ведает он нечто, связанное с ночной ведьмой Равел Источник Головоломок.

Я проследовал в большой зал, от которого отходило несколько коридоров, ведущих в небольшие комнатки, в каждой из которых находилось по камню с испытанными кем-то ощущениями. В одной из таких комнатушек я заметил пожилого человека, облаченного в ризу. Он что-то жевал, тихо бормоча себе под нос... а затем с громким хрустом раскусил... нечто, и проглотил. Его густые седые брови сошлись к переносице. "Хммм..."

Я приблизился к человеку, поздоровался.

Даже не взглянув на меня, тот вытащил из кармана ризы красновато-коричневый шарик, внимательно его оглядел и закинул в рот.

Раздраженно я повторил: "Я говорю - "добрый день"..."

Мужчина нахмурился и отмахнулся от меня, затем задумчиво покивал, будто наслаждаясь ароматом того предмета, что пребывал у него во рту.

Повысив голос, я заявил: "У меня... есть несколько вопросов..."

Мужчина моргнул, ткнул в меня пальцем, но неожиданно замер... лицо его приняло страдальческое выражение и, громко кашлянув, он выплюнул большую черную муху, которая немедленно принялась с жужжанием кружиться по комнате.

"Будь прокляты это миноросийские леденцы!" - заорал он, тряся вслед мухе кулаком. Он резко обернулся ко мне. "Что?!"

Голосом совершенно спокойным я произнес: "У меня есть вопросы относительно тебя..."

Он сунул в рот маленький красный леденец.

"Ты всегда достаешь уважемых магов своей бестолковой болтовней? Бормочешь, болтаешь, трепешься, чешешь языком!" На последнем слове леденец вылетел у него изо рта и, пролетев по высокой дуге, шлепнулся на пол. Маг с грустью на него уставился. Я начал было что-то говорить, но он меня перебил. "Он был такой вкусный..." - промямлил маг.

Неожиданно он набросился на меня. "Что? Просишь прощения?! Конечно, виноват, ты, жук навозный! Маги заслуживают уважение, а громилы вроде тебя должны знать свое место!" Он несколько раз подпрыгнул от злости. "Свое место! Свое место!" Вообще-то, я и не думал извиняться. Возможно, поинтересовался, всегда ли он ведет себя так по-детски.

"Успокойся. Я лишь собираюсь задать тебе несколько вопросов..."

"А мне начхать, урод свинорылый!" Глаза его вылезли из орбит, а пальцем маг обвиняюще тыкал в меня. "А теперь пошел вон! ТЕПЕРЬ! ПОШЕЛ! ВОН! И не возвращайся, пока не будешь готов выказать надлежащее уважение... а также принеси подношение... подарок!" Неожиданно он сделал шаг вперед и прошептал мне на ухо: "Конфетки или шоколад вполне подойдут. Но ничего прозаического, запомни - принеси нечто экзотическое. А теперь исчезни!"

Я вспомнил, что в магазинчике странностей Врищики видел демона-квазита, обращенного в шоколад. Несмотря на снедавшие меня сомнения, я отлучился и купил его, ибо иного способа получить от мага интересующие меня сведения не было, разве что его пытать.

Вернувшись, я нашел мага все в том же частном сенсориуме. Приблизившись, я сказал, что у меня есть для него весьма необычный шоколад.

"О?" - его отношение ко мне изменилось мгновенно. - "Как мило с твоей стороны, как вежливо! Могу я?.."

Он открыл мне свою слабость и я вознамерился сполна отплатить ему за причиненные мне неудобства. Сомнительно, что он усвоит мой урок, но, по крайней мере, я смогу насладиться маленькой местью. Я ответил: "Вообще-то, я передумал".

"ЧТО?!" - взвыл он, отшатнувшись в крайнем изумлении.

"Не думаю, что ты достоин. Ты вел себя слишком грубо".

"Ты... ты... что?" Он вновь принялся подпрыгивать на одном месте. "Немыслимо! Невообразимо! Грубо - это превратить тебя в чашу бааторских бобов, сожрать тебя, а затем распылить по всему Сигилу маленькими вонючими "пуками" из моей задницы! Уверяю тебя, вот это - действительно грубо, а ведь я ничего такого не сделал!"

"Как бы то ни было, ты ничего не получишь, пока не извинишься".

Он притих, глазки подозрительно сузились. "Можешь, сперва дашь мне взглянуть на подарочек?"

Я показал ему шоколадного квазита. Глаза мага выкатились из орбит от изумления. "Ооо... Это... это?.." Он облизал губы, протянул руки к шоколаду.

"О, нет. Извинись. Сейчас же".

Лицо его сморщилось; маг закусил губу, молча потряс кулаками. Наконец, он выпрямился, расправил ризу и медленно выдохнул. "Хорошо, сир. Я извиняюсь". Я заметил, что одну из рук он держит за спиной.

Морти облетел мага и заорал: "Эй, шеф! А он скрестил пальцы!"

"Заткнись, ты мелкий... ох! То есть, нет, конечно, я не делаю ничего такого!" Маг невинно мне улыбнулся, вытянув руки вперед.

"Хмм. Ну ладно, вот тебе шоколадный квазит".

Он бережно принял шоколад из моих рук. "О... они так редки, и так прекрасны". Маг откусил большой кусок и затолкал оставшееся в карман туники.

"У меня к тебе есть вопросы..."

Он нахмурился, тщательно облизал пальцы. "Кто это разрешил тебе тревожить меня своими безумными вопросами?!" Маг обвиняюще воззрился на меня. "Ладно, давай... выкладывай, что там у тебя на уме, или исчезни!" Он вытащил из рукава круглую конфету и сунул ее в рот.

Я задал ему самый банальный вопрос, ведь оставалась маленькая вероятность, что это не Квелл, но об этом я даже думать не хотел. "Кто ты?"

"Я... Квелл". Он простестующе замахал руками. "...и не думай представляться сам: ты - самый невоспитанный и надоедливый недоумок в Сигиле из всех, кого я когда-либо встречал! Какое удовольствие встретить тебя, и благодарение Силам, что мне не пришлось ждать, пока ты сморщишься и сдохнешь, что избавило бы меня от этой беседы! Я бы с удовольствием променял все свои колдовские силы на простенькое заклинание, которое пробило бы твою толстую черепушку и обучило бы тебя "манерам"!"

Я проигнорировал его тираду и задал вопрос, ради которого, собственно, здесь и находился. "Что ты знаешь о Равел Источник Головоломок?"

При упоминании ее имени, он резко проглотил конфетку, поморщился от боли "Что сказать?! Зачем вообще говорить?! Подобные вещи должны пребывать лишь в пыльных фолиантах и на задворках разумов стариков! Зло, зло! Это имя, это имя... и такие темные истории окружают его как мухи - труп".

"Не важно, мне нужно, чтобы ты рассказал мне обо всем, что знаешь".

Он закатил глаза и забросил в рот очередной леденец. "Она ночная ведьма, мальчик мой, и появилась в Сигиле... Злобная старая карга, владеющая магией теней, готовая пободаться с Леди Боли. Вредная, вредная, вредная старая ведьма... но добилась лишь того, что отправилась в Лабиринт. Наверное, сейчас уже померла".

"Магия теней?"

"Да, да, да..." Ему наверняка было неприятно говорить об этом. "Равел владела... да нет же, великолепно знала все школы магии. Она знала магию теней, магию иллюзий и теневых порождений - теней, воплощений мертвецов".

"Как мне найти ее?"

"Зачем... зачем тебе это? Ты обезумел? Что тебе нужно от столь злобного создания?"

"Она знает что-то о моем прошлом".

"Сомнительно... ее отправили в Лабиринт много веков назад. Нет ее... вписана в книгу мертвых! И даже если где-то каким-то образом она все еще цепляется за жизнь своими черными, окровавленными когтями, что она может знать о тебе? Как будто не была она воплощением злобной старухи, которая ни за что не пожелает помочь тебе..."

Мне нужно было узнать больше о своем прошлом и о своем враге. А для этого мне нужна была Равел. "Я все же надеюсь, что она жива и согласится мне помочь".

"Клянусь шестью титьками и раздувшейся задницей Леше, это слабо мерцающая свеча надежды брошена в завывающие ветра Пандемониума! Мерцает, мерцает, и - жуууух! Не думаю, что в этой вселенной есть кто-то дурнее тебя!"

"Я должен отыскать ее, живую или мертвую".

"Ну я если она мертва - скорее всего, так и есть, - что тогда будешь делать? Ты все сам для себя решил, да? Квелл просто сотрясает воздух всякой бессмыслицей! Что будешь делать, если она уже в книге мертвых, а?"

Вообще-то, об этом я не думал, сосредоточившись на том, чтобы отыскать Равел в принципе. Ничего не теряя, я невинно вопросил: "А что бы сделал ты сам?"

"Твой первый толковый вопрос! Я? Я думаю, ты должен забыть эту глупую идею о том, чтобы бродить по Лабиринтам и болтать с ночными ведьмами, что несомненно приведет тебя в тот самый гроб, из которого ты вылез! Это гораздо разумнее, чем вызывать ярость Леди, уж поверь".

"Может рассказать мне, как попасть в Лабиринт?"

"Безумец! Тупица! Ты что, не слышал того, что я только что говорил?! Она пребывает в межпространственном Лабиринте за что, что попытась взять верх над Леди Боли! Это значит, что она по крайней мере в десять раз безумнее тебя, и в тысячу раз могущественнее! И скорее всего она мертва, мертва, мертва, и... если вдруг так случится, что еще жива... мертвым станешь ты!"

"Я понимаю, но мне действительно нужна твоя помощь! Ты можешь рассказать, как добраться до нее, или нет?"

Квелл замолк, пожевал губу, похлопал себя по карманам в поисках леденца и отправил его себе в рот. "Ты серьезно? Действительно серьезно? Зачем ты такой серьезный, так упрямый, как мул?" Он вздохнул. "Что ж, родился в неведении, помрешь в неведении... Во всех Лабиринтах есть порталы, в этом-то я точно уверен. Вход, выход... такими их Леди создает. Я не знаю, где находится портал или даже на что он похож, но мне сказали, что ключ к нему - часть Равел".

"Часть Равел? Но если сама Равел пребывает в Лабиринте, как смогу я..."

"Значит, сможешь. Найди что-нибудь хранящее на себе отпечаток порчи Равел... Вот и все, что я знаю! Все! И прекрати меня об этом расспрашивать! Если хочешь продолжить в том же духе, отправляйся в Бордель Интеллектуальной Страсти - одна из тамошних дамочек может знать кое-что, что поможет тебе".

Эта фраза сказала мне все, что я хотел узнать. Часть Равел, а я знал, где найти одну из ее дочерей: в заведении Падшей Святой. Однако, нужно было еще отыскать портал. Возможно, предположил я, самому его построить. Но необходимое теоретическое исследование и возведение подобной конструкции может занять всю жизнь. А я собирался отыскать Равел, если она все еще жива, в течение нескольких дней.

49. Ловушка камня ощущений

Я оставил Квелла и в отрешенной задумчивости побрел по сенсориумам. Когда я собрался с мыслями и огляделся по сторонам, то обнаружил, что стою перед камнем ощущений. Что-то в нем казалось знакомым, хотя надпись на основании - "Недельная охота в лесах Арбореи" - не обещала ничего выдающегося.

Однако, не будет вреда, чтобы в сем убедиться. Я дотронулся до камня.

Я оказался в кругу белых палатак где-то в лесах. Деревья, окружавшие меня, были просто огромны, я никогда подобных не видел. Неожиданно я испытал странное ощущение...

Окружающий меня пейзаж растворился, а затем обратился в нечто, напоминающее внутренности большой серой сферы. Напротив меня стояла персона, весьма похожая на меня самого. Глаза его сияли в полутьме, а на лице блуждала безумная улыбка.

"Я ЗНАЛ, что ты придешь..."

"Кто ты?"

"О, ты не ЗНАЕШЬ? Разве все эти ЖАЛКИЕ, ЛЖИВЫЕ, ТРИЖДЫ ПРОКЛЯТЫЕ дневники не сказали тебе, кто я такой? Эти дневники "оставлялись" для меня, когда я пробуждался... Дневники, называвшие меня ИНКАРНАЦИЕЙ! Ха! Я сжег их ВСЕ, все, что НАШЕЛ..."

Неожиданно мне стало нехорошо. Мои дневники, моя жизнь, уничтожены ни Фародом, ни Служителями Праха, но мной самим. Если бы мог узнать хоть что-нибудь из того, что в них было записано. "Ну и что в них говорилось?"

"ЛОЖЬ, ЛОЖЬ, ЛОЖЬ и ничего больше! Чушь о человеке, который забывает самого себя, об иных инкарнациях, о сохранении их знаний для будущих жизней... ВОРЫ! Это МОЯ жизнь, МОЯ! В