Пролог

Я опоздаю... снова.

То было единственным, о чем юная девушка, склонившаяся у тихо журчащего, кристально чистого родника - единственной достопримечательности их захолустной деревушки - могла сейчас думать, набирая воду в ведро. Она была маленькой худенькой девчушкой, облаченной в домотканое платье, которое явно видало лучшие дни, ее сияющие серебряные волосы были убраны с лица и заплетены в тугую косу. Закусив нижнюю губу, она намурилась, зная, что ждет ее дома после очередного опоздания. Где-то в глубине души она знала, что даже если бы пришла вовремя, то вряд ли услышала теплые слова, но они не нужны были ей, чтобы продолжать жить дальше. Не теперь. То не было радостной думой, особенно если ей грозит наказание за видимое отлынивание от работы.

"Я должна спешить", - прошептала она, пытаясь вытащить тяжелое ведро из воды. "Не хочу, чтобы мама снова ругала меня..." Потянув за ручку, она умудрилась поставить ведро на землю, правда, часть выплеснулась на ее, вызвав протестующий вскрик. Дни еще холодны, эдакая грань между зимой и весной. До сих пор не растявший снег все еще лежал на земле в считанных шагах от нее, а на окрестных деревьях еще не было зеленой листвы, остается которая на столь короткий срок каждый год! Будь лето ближе, ее платье бы высохло быстро, но в это время... похоже, ей предстоит долгий и неприятный путь домой.

"О, надеюсь мама не заметит, ведь она будет куда более недовольна..." Она сжала губы, пытаясь не думать о том, что мать не преминет высказать о ее морком платье - грубая нотация о ее неряшливости и глупости. Покачав головой, дабы выкинуть удручающие картины, она крепко ухватилась за ручку ведра, убрала прядь волос с глаз... и изумленно вздохнула, поглядев вверх.

Иногда она вообще сомневалась в существовании богов как таковом, или, по крайней мере считала их жестокими созданиями, которые получали удовольствия от обращения бытия мирян Мидгара в ад, лишенный радости и красоты.

Но сегодняшний день был не таким.

"Как красиво..." - выдохнула она, глядя, как тоненькие солнечные лучики проскальзывают в пространства между мертвой древесиной, танцуют и скользят по поверхоности чистой воды. Ее лазурные глаза расширились от радости и изумления при виде искрящейся водной глади и маленького лоскутка голубого неба над головой. На секунду она забыла, что опаздывает, забыла обо всех своих бедах, наслаждаясь красотой природы. Каждый день она ходила к роднику - тот был единственным источником пресной воды для жителей Кориандера и иногда люди приходили просто поглядеть на него - но она никогда не забывала оглядываться по сторонам, сознавая, как он, в сущности, прекрасен.

Заклинание развеялось так быстро, как и появилось, и вновь осознала она всю тяжесть своего нынешнего положения. Радость исчезла с ее лица, она подняла ведро и медленно пошла прочь от источника, стараясь не расплескать воду. Последнее, что ей нужно было сейчас - разлить ее еще раз и вызвать куда больше гнева на свою голову, не говоря уже о риске простудиться и заболеть самой.

Иногда я гадаю, зачем я вообще стараюсь угодить им... что бы я ни делала, этого недостаточно. Может, мне нужно делать еще больше? Я не знаю... Я просто не знаю... С каждым днем все труднее и труднее, и я... Я не знаю. Не знаю, чего хочу, не говоря уже о том, что для этого нужно сделать. О, если бы только мне не нужно было...

"Платина!"

Она инстинктивно вздрогнула, услышав свое имя, но тут же расслабилась осознав, что произносит его не один из ее родителей. Не удержавшись, она улыбнулась приближающемуся белокурому мальчугану четырнадцати лет, как и она сама, облаченному в простые, штопанные-перештопанные одежды. Он был единственным источником радости для нее, лучшим другом в этой деревне, во всем мире, в любом из миров.

"Привет, Люсьен", - Платина тепло улыбнулась парню. - "Ты как?"

"Платина, где ты была? Пока у меня перерыв в песнопениях, хочешь поиграть?" Он указал на место, где они всегда сидели, когда были свободны - клочок земли у моста над речушкой, отделявшей землю дикоземье от холма, на котором стояли их покосившиеся домики.

"Люсьен, хотела бы, да не могу... мне нужно отнести эту воду маме". Платина ускорила шаг, все еще стараясь не расплескать воду. "Я и так припозднилась, и... о, я попробую вырваться попозже, но сейчас и вправду не могу".

"Ну ладно... помочь тебе?" Льюсен потянулся было к ведру, но она быстро прошла мимо, не глядя ему в лицо и не заметив обиженное выражение, возникшее в синих глазах.

"Нет, нет, я сама справлюсь", - быстро проговорила она, все еще избегая его глаз. "Но все равно спасибо, Люсьен. Я... я думаю, позже увидимся". Она не осмелилась поглядеть назад, зная, что будет выражать весь его вид, но и вперед, на дорогу, она тоже не смотрела, устремив взгляд на воду в ведре и на отражение в ней ее собственного лица. В обычной ситуации она наверняка приняла бы его помощь, но не сейчас... не сегодня. Она не хотела, чтобы он видел, как ее наказывают - он и без того уже достаточно ненавидел ее родителей. Часть ее не винила его за это, но иная часть всегда подавляла желание просить его не поливать их грязью, пусть то, что он говорил, и было правдой, она просто не хотела слышать этого. Ведь это казалось... неправильным, несмотря на то, как плохо они с ней обращались.

Он говорил, что это никогда не изменится, что никогда они не будут относиться ко мне по-доброму, всегда будут обижать. Но я не хочу верить этому. Я хочу верить, что они могут измениться, что я могу что-то сделать - что угодно! - чтобы они стали другими. Не могу лишиться этой надежды, пусть она и призрачна. Она начинает исчезать, но я все равно хочу держаться за нее. И я не могу сказать ему, что я чувствую, или... я не знаю, что он сделает. Или скажет. И я боюсь этого момента.

Погруженная в невеселые думы, Платина не заметила, как дверь ее домика раскрылась и наружу вышли два человека в темных одеждах, за которыми следовала ее мать, Лая. Девушка не заметила чужаков, пока не столкнулась с одним из них... пролив воду ему на штаны.

"Ааах!" - вскрикнула Платина и отступила на несколько шагов, лицо ее отражало ужас. "Мне... мне так жаль! Я не хотела... это случайность... ваши одежды, они..."

"Глупая девчонка!" Вне себя от гнева, Лая подступила к Платине. "Смотри, что творишь!" Он с силой ударила девушку по лицу. "Как ты смеешь проливать воду на гостя! Глаз лишилась, что ли?"

"Мне... мне так жаль! Мне так жаль..." Платина прижала руку к горящей щеке, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не заплакать, и молясь всем существующим богам, чтобы Люсьен уже добрался до своего дома и не видел этой сцены. "Простите меня... Мне так жаль!"

Мужчина что-то буркнул в ответ и прошел мимо; второй от него не отставал. Платина глядела, как они удаляются, и любопытство затмило унижение. Уголком глаза она заметила Люсьена в отдалении, который смотрел на людей с весьма странным выражением на лице. Растерявшись, она обернулась к матери: "Мама, кто эти люди?"

"Не твое дело!" - огрызнулась Лая. - "Давай-ка, бери в руки ведро - у нас полно работы!" Не дожидаясь дочери, она повернулась и направилась в дом, хлопнув за собой дверью.

Глубоко вздохнув, Платина нагнулась, чтобы поднять ведро. Распрямляясь, она украдкой бросила взгляд на Люсьена, и он все еще стоял без движения с выражением шока на лице, глядя вслед уходящим людям. Непонятно, почему появление их так изумило его... но, наверное, это не важно, так? По крайней мере, не сейчас, когда ей нужно поспешать в дом и выполнять всю ту работу, которую возложит на нее мать. Еще один глубокий вздох, и Платина потащила воду к дому.

"Слишком долго, ты, ленивая девка!" - злилась Лая, когда Платина силилась перебраться через порог. - "Тащи воду сюда, девчонка - тебе нужно мыть пол. А когда закончишь, вернешься и я скажу тебе, что делать дальше - и отлынивать не получится!"

"Да, мама", - покорно отвечала Платина, хоть внутри у нее все сжималось.

Может, и прав Люсьен...

***

Ночи - единственное время, когда Платине удавалось чуть передохнуть, хоть этого было и недостаточно. Сегодняшний вечер был столь же неприятный, как и обычно, родители заставили ее переделать массу работы перед тем, как позволили съесть жалкий, безвкусный ужин, приготовленный матерью, который, к тому же, уже остыл, когда Платина вкусила его. Однако это было лучше, чем ничего, и родители ее вели себя необычно сдержанно во время еды. По крайней мере, сдержанно в их восприятии. Она не знала, что вызвало такую перемену в их поведении - пусть практически незаметную - но была рада и ей. Впервые за долгое время она не рыдала перед сном.

То была необычно тихая ночь - казалось, стих даже студеный ветер, будто дожидаясь чего-то. Единственным слышимым звуком был ток ручья в отдалении. Той ночью не было ветра, дабы шуршать листьями, а пора была слишком ранней для насекомых - холод убил их лишь несколько месяцев назад. Впервые за долгие недели небо было чистым и безоблачным, и глядела с него полная, бледная луна, не допуская возможности утреннего дождя.

Да, отстутствие осадков само по себе уже неплохо, однако иные причины ночной тишины пришлись не по душе Люсьену. Сердце его гулко стучало, когда крался он к дому Платины, вздрагивая при каждом шаге, будь то звук шагов его или собственное участившееся дыхание. Он отчаянно нуждался в чем-то, что скрыло бы его приближение, ибо в любую минуту кто-нибудь мог проснуться, разбуженный яростным стуком его сердца. Через целую вечность он добрался до окна Платины. Задержав дыхание, дрожащими руками медленно открыл ставни, молясь о том, чтобы никто не услышал их скрипа.

Но его не услышала даже Платина; она тихо спала в своей кроватке, волосы ее на подушке в лунном свете были подобны сверкающей серебряной реке. Люсьен завороженно глядел на нее, а затем перегнулся через подоконник и слегка потряс девушку за плечо. "Платина... Платина, просыпайся!"

"А?.." Платина недоуменно воззрилась на Люсьена, и на лице ее проступило крайнее изумление. "Люсьен... что происходит?" - свистящим шепотом произнесла она, приподнявшись и протерев глаза. - "Ты вообще соображаешь, который сейчас час? Что ты здесь делаешь?"

"Шшш!" С выражением крайней решимости на лице Люсьен наклонился к девушке. "Тише, Платина... нельзя, чтобы услышали твои родители".

"Что? Почему? Что ты..." Платина замолчала, услышав, как из комнаты родителей донесся какой-то звук.

"Платина, мы должны бежать! Быстрее!" - настаивал Люсьен, взяв ее за руку. - "Давай же!"

"Люсьен, о чем ты говоришь?" - озадачившись, Платина попыталась было отдернуть руку, но Люсьен крепко ее держал. - "Что происходит?"

"Платина, я... это... послушай. Твои мать с отцом, они..." Он сделал глубокий вдох. "Они продали тебя!"

Глаза ее расширились от изумления; Платина открыла было рот, чтобы ответить, но в эту секунду дверь в ее комнату распахнулась и внутрь ворвалась Лая, вне себя от ярости. Когда она заметила Люсьена, все еще сжимающего руку Платины, глаза ее угрожающе сузились.

"Ты... ты, мелкий воришка! Что, по-твоему, ты здесь делаешь в этот ночной час? Прочь руки от моей дочери!" Она устремилась к кровати, но Люсьен оказался проворнее.

"Быстрее!" Ухватив Платину за руку, он умудрился вытащить ее из окна и опустить на землю. Она даже понять ничего не успела, когда он припустил прочь со всех ног, таща ее за собой.

"Люсьен, подожди!" - крикнула Платина, изо всех сил стараясь не отстать. - "Постой... расскажи мне, что произошло!"

"Нет времени, Платина!" К тому времени, как они достигли края Кориандера, ноги Люсьена болели, а дыхание сбилось, но он не мог ни остановиться, ни оглянуться назад - для этого просто не было лишней секунды. Лишь когда они углубились на приличное расстояние в окружающие деревушку леса, он позволил себе и Платине чуток передохнуть и перевести дыхание.

"Люсьен... Я... я хочу домой", - выдохнула Платина, когда они шли по лесу уже просто быстрым шагом, но сердце ее все еще бешено колотилось. - "Пожалуйста... отведи меня назад..."

"Что?!" - с округлившимися от изумления глазами Люсьен обернулся к ней. - "Как ты можешь говорить такое, Платина?"

"Люсьен... а ты уверен в том... что рассказал мне? Насчет моей продажи? Мама и папа не говорили мне ничего такого. Ты уверен, что все правильно понял?" Она содрогнулась, впервые после безумного побега из дома ощутив ледяной ночной ветер. "Наверное, сейчас обо мне беспокоятся..."

Надеюсь на это, по крайней мере... мне хотелось бы так думать.

"Платина, ты ведь тоже видела этих двух мужчин в черном... помнишь? Они и в мой дом заходили. А на следующий день... моя маленькая сестричка исчезла. Мать с отцом ничего мне не сказали. И до сих пор не хотят говорить о ней... как будто ее и не было никогда".

"Что?" Услышанное еще больше озадачило Платину. "Но... но все говорили, будто ее унесла болезнь".

"О, правда?" Люсьен скептически изогнул бровь. "Скажи, а ты когда-нибудь слышала о болезни, при которой просто растворяешься в воздухе? К тому же у моей семьи не было денег не лекарей!"

"Я..." Не зная, что сказать, Платина замолчала. Она глядела на Люсьена, раздумывая над тем, что ей только что открылось.

Продать меня? И кому?.. И почему? Зачем маме и папе так поступать со мной? Я знаю, они не... что они... так, как они относятся ко мне... но почему? Зачем продавать меня? Я ошибалась... я не могу заставить их полюбить меня... слишком поздно, у меня не вышло. А что же мне делать теперь? Я не могу вернуться домой, а что, если они отправятся на поиски? Что... я... я не знаю...

"Платина, я... я просто... я не хочу потерять тебя!" - выпалил Люсьен, голос его слегка охрип от волнения. - "Я не могу... я не позволю этому случиться! Потому-то я... не могу вынести и мысли о том, что тебя заберут от меня, и вот я сам забрал тебя, и..." Он замолчал, явно пытаясь взять себя в руки.

"Люсьен..." Нижняя губа Платины задрожала, и она проглотила комок, неожиданно возникший в горле при его словах. "Тогда... давай убежим далеко-далеко! И не важно, куда... я куда угодно пойду с тобой, Люсьен! В этом мире или в ином..."

На лице Люсьена отразилось облегчение, и он тепло улыбнулся подруге. "Ну, тогда пойдем, Платина". Он снял с себя жакет и накинул его девушке на плечи. "Вот... тебе это сейчас нужнее, чем мне". То было верно - побег свой он продумал тщательно и оделся соответственно, а вот у Платины переодеться во что-то, помимо ночной сорочки не было ни времени, ни возможности. Она благодарно улыбнулась ему, взяла за руку, и путь через ночной лес продолжился.

Ничто, помимо звука шагов, не нарушало тишину, когда ступали они по снегу, грязи и прелым листьям. Звеняшая тишина казалась неестественной и даже какой-то пугающей - казалось, должен хотя бы шелестеть ветер или раздаваться шорох от лесных зверушек. Конечно, желания встретить иных, более опасных лесных обитателей у них не было, но вид пробегающего мимо кролика, несомненно, хоть немного бы их успокоил. Однако природа решила по-иному, посему путь оказался более напряженным и пугающим, чем того хотелось.

"Где мы, по-твоему?" - поинтересовался Люсьен, когда по прошествии какого-то времени они поднимались на холм. Это были первые слова со времени их беседы в лесу.

"Не знаю..." Платина настороженно огляделась по сторонам. Вокруг не было ни души, и это одновременно успокаивало и пугало. "Что с нами будет, Люсьен?"

Куда мы пойдем? Что будем делать? Как же нам жить? Все эти вопросы Платина хотела задать ему, но то стало бы слишком тяжкой ношей для бедного парня. И когда он не ответил на ее вопрос, она лишь утвердилась в мысли, что приняла верное решение... по крайней мере в том, что придержала вопросы при себе. Что касается остального, то в этом она была уже не так уверена.

В молчании они поднялись на холм, продолжили путь. Когда они выходили из леса и приближались к холмам, на небе собрались тучи, закрывая луну. Но когда они спустились к подножью холма, и...

...тучи разошлись, и серебряный лик озарил поле снежно-белых цветов.

"Что?.. Где.. где это мы?" - перепугавшись, Люсьен резко остановился. Никогда раньше не видел он ничего подобного... помыслить не мог, что место такое существует.

"Как красиво!" - Платина устремилась вперед, глаза ее восхищенно сияли. Впервые за эту ночь подул ветер, взметнул в воздух белоснежные лепестки, и ребята ощутили дивный, сладкий аромат. "Ух ты... Люсьен, что это может быть, по-твоему..." - обратилась она к парню; голос ее дрожал от радости. - "Что же, как считаешь... рай?"

Если, конечно, он вообще существует.

"Платина, тише! Нельзя говорить такое вслух, это к несчастью!" - Люсьен встревоженно огляделся по сторонам и даже бросил взгляд вверх, на усеянное звездами небо, будто ожидая, что в любое мгновение появятся посланники Хеля и уничтожат их.

"О, прости!" - хихикнула Платина, и побежала к цветочной поляне. Нагнувшись, она сорвала один из прекрасных белых цветов, поднесла к лицу, вдохнула аромат. На лице ее расплылась блаженная улыбка.

Люсьен поглядел на нее, затем перевел взгляд на лепестки, несомые ветром, который все набирал силу. Несмотря на все восхищение Платины, что-то не давало ему покоя, какое-то неприятное ощущение в уголке сознания. Поймав один из лепесков, он внимательно осмотрел его. Но, лишь коснувшись лепестка, он вспомнил ужасающий факт, и сердце его ушло в пятки. Да, здесь кое-что действительно было не таким, как казалось на первый взгляд, и теперь он знал, что именно.

"Платина! Мы должны бежать отсюда!" - бросив лепесток на землю, Люсьен устремился к подруге. - "Эти цветы, они... плачущие лилии!"

"Плачущие лилии?" - Платина озадаченно глядела на товарища, все еще сжимая цветок в ладони.

"Да, плачущие лилии! Если мы останемся здесь, их яд убьет нас!" - он сделал еще один шаг вперед, на лице застыла решимость. - "Идем же!"

"...Если я просто лягу здесь и усну..." - взгляд Платины сконцентрировался на цветке в ладони, который она разглядывала очень внимательно... будто принимая какое-то решение. - "Смогу ли я просто... тихо отойти в мир иной?"

"Ч... что?!" - опешил Люсьен, не веря ушам своим.

"Я..." Взгляд Платины затуманился, она начала оседать наземь.

"Платина!" Люсьен бросился вперед, подхватил тело девушки. Она вздрогнула, подняла на него глаза, в которых стояли слезы.

"Я не могу больше выносить этого! Я ведь так старалась... но никогда мама и папа не относились ко мне по-доброму!" Она всхлипнула, покачала головой. "Недостаточно... что бы я ни делала, этого было недостаточно для них, а теперь я знаю, что и не будет никогда. Ничто не удовлетворит их!" Щекой она прижалась к плечу Люсьена и слезы полились из глаз, оставляя следы на туники парня.

"Платина... не говори так!" - в голосе Люсьена был страх. - "Может, ты и не нужна им, но нужна мне! Платина, я..."

"Если я действительно не безразлична тебе, Люсьен, как думаешь..." Она вновь подняла к нему заплаканное лицо. "Как думаешь... сможем ли мы родиться заново? Родиться заново вместе? Я..." Она крепко зажмурилась, голос ее стал хриплым. "Я рада, что знала тебя, Люсьен... так рада, что мы встретились. Но... у меня столько ужасных воспоминаний! Я просто... хочу забыть... забыть... их... все..." Голос ее затих, и девушка обмякла в руках Люсьена.

"Нет! Очнись!" Люсьен яростно тряс Платину, в голосе его сквозило отчаяние; он молился всем богам, которых только мог вспомнить, лишь бы не случилось непоправимого, потому что это просто не могло быть правдой... не может быть, чтобы она... "Я не позволю! Ты хочешь забыть? Забудешь ли ты и меня тоже, Платина?!"

Но она не отвечала. Что-то в нем умерло в тот момент, когда он увидел ее такой - глаза полузакрыты, дыхания нет, а на бледных щеках слезнки. Она мертва.

"ПЛАТИНА!"

  1  2